Страница 17 из 113
Шли молча. Не знаю, о чем думал мой юный пионер, а я после сытного обеда как-то вообще ни о чем — непривычное ощущение, кстати. Поймав себя на нем, в какой-то момент я даже испугался — а не стирается ли, часом, мое сознание вместо личности Младшего? Погодите! Я еще белого кролика не поймал!
Но, вроде, нет: стоило сосредоточиться, и мысли завертелись в голове просто вихрем — только успевай фиксировать. Если это была аномалия — появится ли вообще белый кролик? И что будет, если не появится? Большой бада-бум? А знают ли об аномалии — предположим, это она — Гришин с Кругловым? И что станут делать? Пошлют в 85-й кого-то еще? У них, вроде, имелись какие-то кандидаты! Правда, там с коэффициентом Сары Коннор не все гладко было…
Загрузившись таким образом, рослую фигуру, вышедшую впереди на дорожку из-за деревьев, я сперва вовсе не заметил, а затем, обнаружив перед собой, на автомате сошел с бетонной плиты, чтобы обойти нежданную преграду…
«Эй!» — испуганно дернул меня Младший.
Я неохотно сфокусировал взгляд: путь нам преграждал бугай Игонин.
Без разговоров забрав у Младшего контроль, я оглянулся назад, уже догадываясь, что там увижу. Так и есть: шагах в семи за моей спиной из кустов на дорожку выбрался еще один первоотрядник, богатырской комплекцией почти под стать моему старому знакомому. Справа среди березовых стволов уже нарисовался третий, с виду пожиже, но тоже далеко не дохляк. Короткий взгляд влево: там, разумеется, ошивался четвертый.
Грамотно обложили, что тут скажешь. А я, дурак, прозевал…
— Ну, что? — с ухмылкой бросил мне между тем Игонин.
— Что — что? — мой взгляд снова заметался по сторонам — на этот раз уже не высматривая противников, а в поисках хоть какого-нибудь импровизированного оружия: палки там или камня — с голыми руками одному против этих четверых громил ловить мне было совершенно нечего, несмотря ни на какое каратэ.
— То «что», что с десяток свидетелей подтвердят: я сейчас сижу в своей палате и никого не трогаю, — хищно прищурившись, процедил Игонин. — И кто избил до полусмерти какого-то Резанцева — ни сном ни духом!
— А что только до полусмерти-то? — хмыкнул я, не переставая стрелять глазами вокруг.
— В смысле? — не понял бугай такого отступления от задуманного им сценария.
— В прямом, — обронил я. — Вышел на бой — будь готов убить. Или умереть…
В траве неподалеку что-то блеснуло. Не веря в свою удачу, я присмотрелся: в каком-то шаге от нашей дорожки лежала пустая бутылка.
В общем-то, в пионерском лагере, по крайней мере, в знакомом мне «Полете», такое почти невозможно. Во-первых, бутылке тут особо неоткуда взяться. Во-вторых, никто такую полезную вещь не выбросит: можно, например, сполоснув, наполнить ее из-под крана, оставить на ночь, а утром чистить зубы не ледяной водой — а нормальной, комнатной температуры. Ну и в-третьих, уборка территории — важнейшее ежеутреннее пионерское мероприятие, если после тебя старший вожатый найдет на земле хотя бы конфетный фантик — не то что бутылку — проблем не оберешься!
Вот только лагерная смена-то еще толком не началась, а те, кто готовили к ней «Полет», похоже, были не столь чистоплотны…
Быстро шагнув в сторону, я присел, схватил бутылку за горлышко — попутно заметив, что она не пивная, как мне сперва подумалось, а из-под «Буратино» (эх, жаль не винная или водочная, эти удобнее!) — и от души саданул ею по плите дорожки. Делать «розочки» мне не приходилось уже лет тридцать — с начала 90-х — и, видать, былой навык подзабылся — с первого раза бутылка не разбилась. Я ударил снова — резче и сильнее — и вот теперь преуспел, получив-таки вожделенное оружие.
Тем временем, должно быть, не сразу сообразив, что такое я творю — подумав, что пытаюсь удрать — Игонин дернулся на меня, но я уже поднимался ему навстречу, выставив перед собой кривое острое стекло.
Первоотрядник поспешно отпрянул.
— Куда же ты, приятель? — в деланом удивлении вздернул брови я. — Вы тоже далеко не уходите, — бросил остальным. — Сейчас будет веселье! — растянул я губы в самой идиотской улыбке, на которую только был способен.
— Васек, да он реально псих! — пробормотал, повернувшись к Игонину один из его прихвостней.
— Эй, я на такое не подписывался! — заявил второй, за моей спиной.
Третий тоже пролепетал что-то жалкое.
— Нападайте же! — подстегнул их я, переводя взгляд с одного на другого и проникновенно заглядывая каждому в глаза. — Или валите — и оставьте меня уже в покое! Раз и навсегда! Ну?!
— Братан, прости, но лично я — в корпус, — бросил своему главарю громила, ошивавшийся у меня в тылу — к слову, беспокоивший меня сильнее прочих — очень уж неудобно было держать его в поле зрения.
— Точно псих… — в свою очередь прошептал Игонин. — Правильно, ну его на хрен, от больных лучше держаться подальше! — добавил он, уже суетливо пятясь.
Не прошло и пяти секунд, как на дорожке мы с Младшим снова остались одни-одинешеньки.