Страница 37 из 54
- Позже узнав об этом король долго смеялся, простил незадачливую любовницу, но Б. пришлось покинуть двор, удалившись в провинцию.
Народ поулыбался над бедолагой придворным, но сам процесс нецелевого использования камина ни у кого удивления не вызвал. Позже мне объяснили, что в горящий каминный огонь парижане часто опорожняли ночные горшки, так что…
Де Ронсар был короток, но затронул весьма щепетильный вопрос:
- Рассказывали мне об одном высокородном чужеземце, что выдал замуж свою раскрасавицу дочь за другого знатного вельможу, который долго искал ее руки, да вполне и заслуживал ее; однако же перед тем, как выпустить дочь из дому, отец решил самолично снять пробу, говоря, что уж коли он так усердно воспитывал и взращивал сию породистую кобылку, то должен первым вскочить на нее, дабы проверить, на многое ли она годится. Не знаю, правда ли это, только говорили, что познал ее не один отец, но и другой красивый и благородный дворянин; муж тем не менее не увидел в этом поступке ничего для себя обидного — напротив, почел за честь. Да и решись он ее осудить, его бы не поняли: она была красотка не из последних, а красоте к чему же пропадать зря?!
К инициативе заботливого папаши слушатели отнеслись негативно: красоте, конечно, пропадать не стоит, но родитель палку явно перегнул. Но, все признали, что о подобном уже слышали: подобные шалости отцов со своими дочерями, были случаями далеко не единичными.
Очередь дошла до меня, пришлось вносить свою лепту:
- Знаю случай. Когда муж и жена отнеслись к взаимной измене без взаимной неприязни. Рассказывали мне, некие знатные супруги сочетались браком по взаимному расчёту, не испытывая телесной привязанности друг к другу. Молодая жена не любила мужчин, состоя в греховной связи с своей служанкой. Позже, муж тоже удостоил служанку своим вниманием. Таким образом, изменив друг другу с одним и тем же объектом, супруги не испытали взаимного недовольства. Ибо, жена не ревновала к мужчинам, а муж к женщинам.
Историю встретили доброжелательно, а Брантом слушал очень внимательно. Полагаю, одним сюжетом в его будущей книге стало больше.
Последний рассказчик внезапно заартачился, отказавшись от своей очереди продолжить беседу. Возмущённые таким пренебрежением его товарищи постановили сменить тему, решив сделать её героем непосредственно проштрафившегося Бюсси.
- Присутствовал я, - начал ухмыляющийся Пьер де Бурдей, - при одной занятной сцене: наш дорогой господин де Бюсси, который всем известен своим остроумием и язвительностью, однажды, приметив при дворе одну вдову весьма мощного вида, известную своими любовными похождениями, спросил: «Как, эту кобылу все еще водят крыть к добрым жеребцам?» Его слова были переданы даме — и та стала его смертельной врагиней, о чем он не преминул узнать. «Что ж, — заметил он тогда, — я знаю, чем помочь горю. Передайте ей, что я выразился иначе, сказав: „Как, эта норовистая кобылка еще не перебесилась?“ Ибо мне известно, что ее обозлило не то, что я сравнил ее с женщиной легкого поведения, а то, что я назвал ее старухой; когда же она узнает, что я обозвал ее молодой кобылкой, ей покажется, будто я еще уважаю в ней пыл ее вечной молодости». И вправду, когда той донесли исправленные слова, она получила полное удовлетворение, успокоилась и вернула де Бюсси свое расположение, что нас преотменно повеселило. Хотя что бы она ни делала, ее все равно почитали старой заезженной клячей, которая, несмотря на свои древние года, все еще ржет и взыгрывает, завидев вдали табун.
Далее, было рассказано ещё немало интересного из похождений, будущего героя романа А. Дюма, но меня волновало совсем другое. Под конец разговора, я всё же спросил у сьерра Брантома совета: что мне сделать, чтобы добиться аудиенции у королевы-матери. На что, Пьер внезапно разразился хохотом. Отсмеявшись, он отговорился загадочной фразой:
- Скоро сам узнаешь! А пока, готовься, милый друг: кушай больше сельдерея и не напивайся допьяна с красивыми девицами. Главное помни: осторожнее с языком!
Не понял: это он в каком смысле?
(От автора: Не знаю перебор или нет, но хотелось показать нравы французского двора того времени, глазами очевидцев, а не романистов девятнадцатого века).
Глава 19
Розали была хороша. Да, что там! Она была божественно прекрасна. Именно такими в своих юношеских мечтах, я и представлял настоящих француженок. Большие глаза, чувственные губы, маленькие изящные ножки! Темперамент, как у гремучей змеи, только без зубов и яда. Не знаю, осмелюсь ли я когда-нибудь повторить то, что мы с ней вытворяли этой ночью. Оказалось, что мы с предком люди довольно консервативные. Нет, теоретическая подготовка у меня была на уровне: фильмы определённой тематики в будущем иногда посматривал. А вот в реале всё было гораздо спокойней.
Нисколько не стесняясь наготы, Розали принимала такие сногсшибательные, сбивающие дыхания позы, что я трижды пожалел об отсутствие в этом времени фотоаппарата. Пропали такие кадры! При тусклом свете восковых свечей, на чёрных, под эбеновое дерево, простынях её белоснежное тело как будто парило в воздухе - даря восторженному зрителю ощущение полёта. Чувственность этой юной женщины поражала. Казалось, чтобы её «завести» не нужны изощрённые ласки, достаточно простого прикосновения. С понятным любопытством хронопутешественника, я осмотрел её всю. Благо, никаких препятствий Розали не чинила, поворачиваясь любым заинтересовавшим меня местом. Вопреки представлениям многих моих современников, зона бикини у неё была аккуратно подстрижена. На мой нескромный вопрос насколько это распространено среди парижских дам, девушка ответила просто: у кого как, но обычно оставляют так, как есть. Некоторые вообще заплетают в небольшие косички и прикрепляют к ним ленточки. Полностью не бреют, потому что отсутствие волос считается признаком болезни. Представил себе такую картину с ленточками – и ужаснулся. На вкус и цвет… мда. Отметил, что у Розали необычно вытянутые ...э… нижние губы, слышал, что подобное считают признаком повышенной чувственности. Ночью имел возможность удостовериться в этом на практике.
Спросите, как докатился до такой жизни? Всё просто. Пришёл в очередной раз на местные танцульки, гордо именуемые королевским балом, как всегда заняв незаметное место у стеночки. Приготовился наблюдать за процессом – и тут меня банально «сняли». Причём сделали это интригующе красиво – я так не умею.
Само начало знакомства уже было нестандартным: стою, никого не трогаю. Как вдруг в грудь мне прилетает короткая стрела. Поднимаю глаза: передо мной одетая в охотничий костюм девушка в чёрной полумаске. В руках у этого прелестного создания маленький игрушечный лук.
- Я попала! Теперь ты моя добыча!
- Милый Купидон, вы ловите в сети любви? – не растерялся я с обратным посылом.
Ответом мне стала только загадочная улыбка. Затем, неизвестная дама схватила меня за руку и увлекла за собой, в хитросплетенье дворцовых коридоров.
Ясное дело, что дальше у нас всё сладилось. Тем более, я уже давно ожидал нечто подобное. Друзья заранее намекнули мне, что скоро подвергнусь любовной атаке. Увы, не за красивые глаза, а дабы в интимной обстановке выведать мою подноготную. В связи с этим и был дан совет: следить за языком, не болтать лишнего. Всё просто – королева-мать держала при себе целый «летучий отряд» из своих фрейлин. Эти дамы, набранные из числа самых красивых и раскованных французских девиц достаточно знатного происхождения, были её глазами и ушами. Пользуясь своей привлекательностью, не стесняясь опуститься до альковных дел, юные плутовки малыми усилиями добивались больших результатов. Выведать тайный секрет, завербовать сторонника или окрутить опасного противника – в этом им не было равных. Вот, одна из фрейлин Екатерины Медичи обработала и меня. Ничего против не имею, поэтому решил совместить полезное с приятным. Отвечая на ненавязчивые вопросики, которая Розали задавала между приступами неистовой страсти, постарался развеять все подозрения. Образ безбашенного вояки-авантюриста, помешанного на идеи колонизации новых земель, верного слугу короля и Франции, надеюсь, удался мне на славу. Тонко намекнул, что кроме лавров основателя и покорителя, имею хотелку стать герцогом на освоенных территориях. Тем самым, добавив чуточку меркантильности, для большего правдоподобия. Хотя, на деле не сильно согрешив от истины.