Страница 768 из 793
Лишь тяжёлая ситуация не давала «Старому Ястребу» публично и жестоко наказать последних. Ведь мало того, что у них была большая поддержка, так таким темпом можно и вовсе обескровить собственное войско! А людей и так осталось немного. Да и сам Фаулер не был королём Орисом, чтобы умудряться совершать подобные поступки и не получить за них соответствующий ответ. Он здраво опасался чрезмерно давить на своих оппонентов, а когда группа фанатиков «Небесного Клинка» подожгла его палатку, перебив часть стражи и слуг, так и вовсе ходил в окружении элитной гвардии.
А потому никто не смел ничего предпринимать, чтобы раз и навсегда закрыть рты тех, кто восхвалял западного Бога. Лордам было довольно и того, что эти люди сражались против войск Моустаса. Как говорил сам Фаулер: «Они могут говорить что угодно, главное — чтобы делали, как прикажут».
Тем не менее, последователи «истинного Бога» достигали числа в десятки тысяч, хоть и представителей знати среди них было не так много. И всё же, они были. Это рыцари и лорды, которые так или иначе сталкивались с чудесами Арвинда Моустаса, слушали его проповеди, были свидетелями исцеления людей от прикосновения его рук или факта «наказания» колдунов, когда магия покидала их проклятые тела.
Неоднократно среди лоялистов вспыхивали раздоры и мятежи. Впервые мечи королевских войск пролили кровь своих же союзников. Рыцари отрекались от лордов. Брат отказывался от брата. Соратники восставали друг на друга. Лишь Верховным Лордам удавалось хоть как-то сдерживать людей.
И тем не менее, когда раздавалось пение труб, войска собирались и строились, забывая о вражде. Как бы не было тяжело, как бы не ослабли их тело и дух, они стряхивали с себя апатию болезни и сражались с жаром, знакомым лишь тем, кто забывал о ценности собственной жизни. А мятежникам казалось, будто бы под потоком дождя и воды их штурмуют самые настоящие мертвецы: худые, измождённые тела, горящие гневом глаза и странная, жестокая ярость, которая заставляла снова и снова брать оружие, бросаясь в безнадёжный бой.
Среди осаждённых начали ходить слухи о проклятых душах, о том, что армия короля уже погибла, но до сих пор продолжает сражаться, ибо столь сильна была ненависть их воинов.
Слово «Золотой Коготь» поменял своё значение. Теперь замок сделался именем страдания. Казалось, будто сами стены стонут и молят о пощаде.