Страница 744 из 793
Кулак палача впечатался мужчине в лицо. Тот покачнулся и упал бы набок, если бы второй кулак дознавателя не встретил его голову на полпути, разбив нос и отбросив пленника назад вместе с опрокинувшимся стулом. Клиган и Шторм подхватили Карса с двух сторон и подняли вместе со стулом, к которому он был примотан.
Я внимательно наблюдал за этим, скрестив руки на груди.
— Это очень больно, — говорю ему, — но боль можно перетерпеть, если знаешь, что она не продлится долго. Если ей положен срок, скажем, до заката. Чтобы по-настоящему сломить человека, необходимо пригрозить ему, что он чего-то лишится безвозвратно. Так изувечить, чтобы исцеление было невозможно. Уж я-то знаю. Опыт… есть.
Невольно касаюсь своей груди. Я ведь был близок к тому, чтобы покончить со своей жизнью. Если бы не узнал о способе восстановления источника сил…
Реджис сплюнул кровью, вместе с ней на пол упал и зуб. Я пристально смотрел на него, но всё ещё не видел самого главного — честности. Карс оказался неожиданно крепким орешком. Неужели ещё не до конца понял, с чем столкнулся?
— Значит, невиновен? — я взгромоздился на край стола, вплотную к крепко связанному узнику, и посмотрел на него сверху. — Хорошо. Даже превосходно.
Лицо и руки рыцаря покрывал густой загар, но всё остальное тело было бледным, как у слизняка, с островками густых чёрных волос.
Не слишком соблазнительное зрелище. Впрочем могло быть и хуже.
— Если ты никак не хочешь отвечать на мои вопросы, то начнём с чего-то другого… Вот, например, скажи-ка мне: для чего мужчинам соски?
Комендант моргнул. Потом сглотнул. Осознание сути вопроса отразилось в его глазах. Он поднял голову и посмотрел на палача, стоявшего вплотную к нему, но не дождался помощи: дознаватель молчал и лишь безразлично смотрел на него. Его кожу над маской усеивали бисеринки пота, а взгляд был твёрд, словно алмаз. Этот человек провёл слишком много подобных процедур, чтобы продолжать хоть что-то чувствовать.
Что же тогда можно сказать про меня..?
— Я… боюсь, я не совсем понимаю вас, лорд Моустас, — заикнувшись, выдавил из себя комендант.
Очередная ложь. Он всё отлично понял.
— Разве это сложный вопрос? Соски, Карс, соски у мужчин. Для какой цели они служат? Ты никогда не задумывался над этим?
— Это… я…
Громко и демонстративно вздыхаю.
— В сырую погоду их натирает одежда, отчего у многих они даже болят. В жару они высыхают, появляется дискомфорт и повышается чувствительность. Некоторые женщины, по непостижимым для меня причинам, любят играть с ними в постели, словно эти прикосновения могут принести нам что-то, кроме раздражения.
Поворачиваюсь к столу — расширенные зрачки Реджиса следили за каждым моим движением — и медленно скользнул пальцами по рукоятке щипцов. Поднимаю инструмент и принимаюсь внимательно разглядывать: остро заточенные края сверкали в неярком свете свечи.
— Соски, — негромко пробормотал я, — для мужчины только помеха. Знаешь, что я тебе скажу? Будь это возможно, непременно бы убрал свои. А потому, тебе можно сказать повезло.
Ухватив сосок рыцаря своими пальцами, резко потянул на себя.
Он закричал, а стул под ним заскрежетал от его отчаянных попыток вывернуться: — Нет! Нет!
— По-твоему, это больно? Тогда вряд ли тебе понравится следующий этап.
Прикладываю разведённые челюсти щипцов к натянутой коже и слегка давлю на рукояти.
— А-а! А-а-а! Пожалуйста! Милорд, умоляю вас!
— Твои мольбы мне не нужны. Только ответы. Сколько тебе заплатили за предательство и кто твои сообщники?
— Клянусь собственной жизнью, я не предатель!
— Неверный ответ.
Сжимаю рукоятки сильнее, отчего металлические лезвия начали врезаться в кожу. Карс издал очередной отчаянный вопль.
— Подождите! Я взял деньги! Я сознаюсь! Я взял деньги!
— Деньги? — чуть ослабил давление и капля крови, скатившаяся со щипцов, растеклась по белой волосатой ноге Реджиса. — Кто и сколько тебе передал?
— Торговец! Ещё до смерти лорда Тайвина! Он держал путь в Ланниспорт, звали Робин Ва… э-э… Варкос! Точно именно так! Он выдал мне тысячу золотых! Сказал, что в случае конфликта Запада и Железного Трона, я должен поддержать последних. Говорил, что мне сообщат подробности через письмо! И вскоре оно пришло! Там был шифр, надо было читать первую букву каждого слова и из них получается настоящее сообщение. Мне сказали: сдать крепость!
Я знал! Я был уверен, что он предатель! Ха!
Довольно улыбаюсь. Приятно, что когда проводишь столько времени, занимаясь определённым делом, то начинает нарабатываться навык, позволяющий чуть ли не с первого взгляда понять скрывает ли что-то твой собеседник.
— Где сейчас эти деньги?
— Их нет! Ездил в Новиград… и всё потратил. Купил новый меч… Ещё на ставки в Колизее, на женщин, вино… да на что угодно, я два месяца не выползал из кабаков!
— Так-так… — цокаю языком. — Потратил целую тысячу! Иным такого хватило бы на всю жизнь. Что уж там, несколько жизней! Как ты, таким образом, войну-то не пропустил, сир Карс?
Алчность и заговор, несправедливость и предательство, убийства и удары в спину. Все ингредиенты для истории, способной пощекотать людям нервы. Пикантно, но едва ли существенно. Почти обыденно, я бы сказал. Слышал и более интригующие откровения. Но всё-таки, как же радует, что чувства меня не подвели! Сразу ведь заподозрил этого скользкого коменданта.
Мои пальцы налегли на рукоять щипцов.
— Но всё же, меня интересуют не только деньги и твоё признание. В конце концов, денег у меня и самого хватает, а про тебя я знал сразу. Но кто твои сообщники? Поверь моему слову, я уже устал задавать тебе один и тот же вопрос. Кто должен был помогать тебе?
Он обязан знать этих людей. А раз так, то проще расколоть одного, чем заниматься пытками, хоть и не лично, целого гарнизона. Слишком долго!
— Я не знаю! — взвизгнул он. — Варкос общался лишь со мной!
Возможно это правда. Но мне нужно другое.
— Неверный ответ, — произношу я те же слова и он начинает кричать заранее, ещё даже не осознав мои следующие действия.
Сжимаю руку и металлические челюсти легко прокусили плоть, с лёгким щелчком сойдясь посередине. Крики Карса превратились в вой. Он заметался — ревел и скулил от боли. Пузырящаяся кровь лилась из красного квадратика на том месте, где раньше был его сосок, стекала тёмными струйками на бледное брюхо.