Страница 4 из 31
Краем глаза Лето заметил, что Вещающая Истину подошла еще ближе. Он спросил:
– Почему так?
Фенринг снова вскинул брови.
– Ах-х, потому что Дом Верденов уничтожен. Герцог оказался бунтовщиком и изменником, членом мятежного Союза Благородных. Император Шаддам наказал его, и теперь вся его семья мертва.
Лето с трудом перевел дыхание. Такого он не ожидал.
Вечером того же дня в личных покоях для размышлений Шаддама – где, впрочем, он мало размышлял – Фенринг поведал Императору сказанное герцогом Лето о цели посещения Кайтэйна.
Императрица Ариката, обладающая волосами цвета воронова крыла, огромными глазами и чувственными губами, вертела Шаддамом, как хотела. Она стояла в дверях, намереваясь присутствовать при разговоре, но Фенринг бросил в ее сторону нетерпеливый взгляд. Он еще не решил, союзник она или противник.
Шаддам сидел в шезлонге, облаченный в полевую форму, украшенную таким обильным золотым шитьем, что одежда едва ли была удобной. Он жестом приказал Арикате уйти.
– Оставь нас, любовь моя, нам надо обсудить важные вещи. Потом я расскажу тебе все, что сочту нужным.
Фенринг очень внимательно смотрел на императрицу, и от его взгляда не укрылся румянец, выступивший на щеках Арикаты, перед тем как она сдержанно поклонилась и выскользнула за дверь.
Когда она ушла, Шаддам заговорил.
– Итак, мой кузен Лето наконец заинтересовался властью, которую мог бы заполучить уже давно. Бросим ли мы ему это вознаграждение за то, что он сделал для нас на Оторио? – Он провел пальцем по губам. – Это станет уроком для остальных членов Ландсраада.
– Домогаться власти не в его характере, – заметил Фенринг. – Нет ли у него другой, скрытой цели? Может, он тоже вовлечен в деятельность Союза Благородных? Лето Атрейдес из тех аристократов, которых мятежники с удовольствием заполучили бы в свои ряды.
Шаддам недоверчиво ухмыльнулся.
– Лето Атрейдес? Мятежник и изменник?
Преподобная мать Мохайем внимательно слушала, дожидаясь своей очереди высказаться. Теперь она заговорила.
– Я наблюдала за поведением Лето и могу свидетельствовать, что его искренне потрясло известие о судьбе герцога Вердена. Я изучила выражение его лица, напряжение мимических мышц, прислушалась к тональности голоса. Он проявил непритворную антипатию. Если Фаусто Верден участвовал в заговоре, то Лето явно не считал его своим союзником.
– Я тоже имел невысокое мнение о Вердене, – согласился Шаддам. – Трудно было относиться к нему хорошо. – Император рассмеялся. – Но великодушный и благородный герцог Лето? Мне всегда хотелось, чтобы этот человек проявил больше амбиций и выказал темные стороны своей натуры. Тогда я бы смог лучше его понять.
– Это сделало бы его более человечным, – согласилась Мохайем. – Теперь, когда он лишился наложницы, у него появится время подумать о других приоритетах.
Фенринг почесал переносицу.
– Может, он просто искусно скрывает свою подлинную сущность, хм-м-м?
Мохайем на мгновение задумалась и покачала головой.
– Нет, он прям, откровенен и искренен.
Опасность, которую, по нашему мнению, представляет для нас противник, пропорциональна страху, какой он нам внушает.
Имперские боевые корабли с красно-золотым гербом Коррино приблизились к планете Элегия. Эти суда не составляли эскорт дипломатической миссии; они прибыли для устрашающей демонстрации силы. Сардаукарам предстояло гарантировать сотрудничество планетарного правителя и добиться выдачи государственного преступника Якссона Ару.
Правда, полковник-баши Джопати Колона сильно сомневался, что террорист действительно укрылся на Элегии, но Шаддам стремительно и беспощадно реагировал на любое известие, пусть даже основанное на слухах и домыслах. В космопорте Элегии приземлились десять военных транспортов с сотнями воинов под командой Колоны. Садились они без предъявления маршрута и не запрашивая разрешения местных диспетчеров. Корабли сардаукаров просто потребовали от коммерческих судов убраться с дороги. Колона не столько отдавал приказы, сколько следил, чтобы его желания исполнялись с убийственной неотвратимостью.
По пути к планете, после десантирования с боевых фрегатов, полковник-баши потребовал, чтобы виконт Джандро Тулл лично встретил его корабли в космопорте. Туллу надлежало изыскать способ немедленно явиться в космопорт и оказать всякое возможное содействие прибывшим сардаукарам. Ответственность за все последствия неисполнения этого требования возлагалась на виконта.
Как только десять транспортных судов приземлились и открыли люки, из них высыпали солдаты и начали действовать по жесткому сценарию, усвоенному в ходе постоянных многолетних тренировок. Орудия кораблей, способные испепелить космопорт по первому приказу командира, привели в боевую готовность, артиллеристы отслеживали цели.
Колона вышел из судна и некоторое время привыкал к тусклому свету здешнего солнца. Он несколько раз глубоко вдохнул отдававший странным запахом воздух, напоенный ароматом лишайниковых лесов, которыми славилась Элегия, и двинулся вперед, чтобы перейти к делу, ради которого сюда прибыл.
Как и ожидалось, виконт Тулл не замедлил явиться для встречи. Правитель даже умудрился приготовить на краю летного поля трибуну, украшенную пестрыми лентами. Он попытался представить дело так, словно сардаукары вломились на его планету, чтобы устроить своего рода парад.
Будучи сардаукаром, прошедшим основательную подготовку в школе на Салузе Секундус, Колона сохранял повышенную бдительность и готовность к любой угрозе. Он, словно в прицел лазерного ружья, внимательно рассматривал виконта.
Джандро Тулл стоял на высокой трибуне, одетый в блестящую одежду, сотканную из особого Элегийского лишайника с вершин скалистых гор. Светлые волосы виконта падали на плечи, обрамляя худощавое красивое лицо аристократа. Улыбался он вынужденно, но, казалось, вполне искренне. Тулл выпрямился, когда к нему подошел Колона, одетый в форму, отличавшуюся поистине военным изяществом. Отутюженные до остроты складки можно было использовать как оружие.
Колону и его охрану в количестве тридцати солдат защищали индивидуальные силовые щиты. Солдаты вооружились длинными клинками и короткими кинжалами, острыми крюками и метательными ножами. Джандро Тулла сопровождали лишь советники, одетые так же, как сам виконт; они заметно волновались, надеясь не спровоцировать ухудшение ситуации. Отлично, как раз на это и рассчитывал Джопати Колона.
На лице виконта не дрогнул ни один мускул, и это мужественное поведение произвело должное впечатление на сардаукара.
– Чем мы обязаны столь неожиданной чести, полковник-баши?
Колона ответил столь же официально и вежливо:
– Падишах-Император прислал нас для расследования тревожных сообщений о преступнике Якссоне Ару, которого якобы видели на Элегии. Я здесь, чтобы выяснить, действительно ли мятежное движение заразило и вашу планету.
Тулл не дрогнул.
– Где вы слышали этот вздор?
– Я не уполномочен раскрывать источники разведданных, милорд.
На самом деле Колона понятия не имел, откуда взялись эти сведения, но зато он знал, что Шаддаму теперь повсюду чудились заговорщики. Подозрение являлось достаточным поводом для расследования, и офицер Колона просто выполнял приказ.
– Я с радостью обсудил бы это подробнее. – Тулл сдержанно поклонился. – Позвольте пригласить вас в замок. Я угощу вас превосходным обедом, а вы ознакомите меня с уликами, которые есть у Императора против меня. Я верный подданный Императора и не намерен ничего скрывать.
Это приглашение сильно смутило Колону; да что там, он просто опешил.
– Я здесь не ради светских визитов, сэр. Это должно быть вам очевидно.
В голосе виконта зазвучали стальные нотки.
– Я не слепой и не глупец, полковник-баши. Я знаю, что ваши сардаукары уже уничтожили дом Верденов на Дроссе, а теперь то же самое может произойти и с моими владениями. – Фальшивая улыбка сделалась еще шире. – Если вы не считаете, что ваш визит непременно должен привести к беде, то я бы предпочел предварительную беседу для укрепления сотрудничества. Вы и ваши сардаукары получите любые свидетельства и доказательства, чтобы рассеять этот вздор и со спокойной совестью отбыть на Кайтэйн.