Страница 87 из 270
– Снежный Король. Вам требуется помощь?
– Никак нет, Добыча, справимся сами, – моментально ответил он. Выждал секунду и добавил: – Следует ли нам изменить пункт назначения?
– Никак нет, Снежный Король. Продвигайтесь с максимальной скоростью, соблюдая местный режим секретности.
– Вас понял, Добыча.
Роберт опустил рацию на сиденье. Голова вдруг стала тяжелой, как наковальня. Уровень адреналина в крови мало-помалу снизился, и тогда Роберт осознал, что правую руку так и ломит. Удерживание зонта взяло свою дань. Он едва мог сжать кулак, а плечо при каждом микронном перемещении прошивала боль. Скрипнув зубами, он переставил зонт на другую сторону снегохода.
Сквозь холод и боль до него донесся вопль внутреннего голоса: Возвращайся сейчас же! Роберт задумался, с какой стати его вызывали. Есть только две возможности: а) его накрыли; б) хотели убедиться, что он далеко от буровой. Если его засекли, то он спекся так или эдак. А если не хотят, чтобы он видел, что они делают на точке, то он влетел по полной программе.
Трогаясь обратно, он твердил себе, что если попадется, то просто скажет, что оставил на буровой что-то нужное. Ничего особенного. А зонт? Просто соблюдаю местный режим секретности.
Но радиопереговоры порушили эту легенду. Если он попадется теперь, то в лучшем случае лишится работы, а если они преступники, занятые чем-то противозаконным… дело обернется для него куда хуже.
Пораскинув умом, Роберт решил пойти на компромисс с самим собой: он доедет до вершины ближайшего снежного холма, оглядится и поедет обратно. Никто не скажет, что он не пытался.
Теперь Роберту пришлось ехать медленнее, держа зонт в сгибе левого локтя и прижимая его к туловищу. Потребовался почти час, чтобы добраться до вершины холма. Вынув бинокль, Хант оглядел далекий горизонт, отыскивая буровую.
И не поверил собственным глазам.
Над буровой возвышались такие громадные машины, каких он не видел ни разу в жизни – хотя уж кто-кто, а он навидался тяжелой техники на своем веку. Буровая, выглядящая так, будто по ней пронесся торнадо, в их присутствии показалась совсем крохотной. Буровая вышка валялась в снегу, будто опрокинутый микроскоп в детской песочнице рядом со строительными машинками. Вот только это не песочница, а гусеницы на этих «игрушечных» тягачах футов пятидесяти в высоту как минимум. Главный транспорт, похожий на сороконожку, в длину добрых четыреста-пятьсот футов с небольшой «головой» – несомненно, тягачом, приводящим его в движение. Тело сороконожки, огибающее участок полукругом, составляет ряд белых сегментов, формой смахивающих на цистерны.
Рядом с сороконожкой белый автокран раз в десять больше обычного промышленного строительного крана, вознесший стрелу высоко в воздух. Он, что, что-то поднимает? Нет, скорее опускает.
Роберт прибавил увеличение. Но прежде чем он успел навести резкость на трос крана, перед глазами мелькнуло что-то – или абрис чего-то – перед сороконожкой. Он пропанорамировал влево, но при таком увеличении совершенно промахнулся мимо участка. Сделав отъезд, снова поймал участок и увеличил изображение снова, сфокусировавшись на середине сороконожки.
Люди это или роботы? Кто бы это ни был, одеты они в белые костюмы наподобие химзащиты, только более громоздкие. И передвигаются медлительно, будто с трудом, видом своим более всего напоминая Зефирного Человека из «Охотников за привидениями» или надувного человечка Бибендума компании «Мишлен». Если судить по росту, то люди. Роберт проследил в бинокль за одним, заковылявшим к скважине. Кран, вытащивший что-то из скважины, начал поворачиваться к сороконожке. В поле зрения появился другой «зефирный человек», принявшийся помогать товарищу отцепить от крюка трофей и опустить его на землю. С виду находка походила на дискотечный зеркальный шар, только черный. Позади них в последней секции белой сороконожки открылась дверь, скользнув снизу-вверх. В ее проеме стал виден интерьер, освещенный желтоватым светом, с рядом компьютерных экранов. И большой белый ящик, который два человека в костюмах столкнули вниз по пандусу. На земле двое других присоединились к ним, принявшись отделять белые боковые панели. Те отсоединились без труда, оказавшись то ли эластичными, то ли сделанными из ткани.
Роберт навел бинокль на резкость. Ящик оказался клеткой с двумя обезьянами – возможно, шимпанзе; во всяком случае, довольно мелкими. Они скакали по клетке и льнули друг к дружке, избегая прикасаться к прутьям. Должно быть, окоченели до смерти. Один из людей, поспешно опустившись на колени, принялся выстукивать пальцами на чем-то – должно быть, панели управления в основании клетки. Бледно-оранжевый огонек у нее наверху ало зардел, и обезьяны немного успокоились.
Другой человек махнул рукой крановщику, и тот подвел крюк к клетке. Бригада подцепила к крюку клетку, а затем черный шар.
Рабочие расступились, и кран, подняв клетку, перенес ее к скважине и начал спуск. Два человека, зайдя за кран, появились оттуда верхом на двух машинах, напоминающих крабов. Подвели их к скважине и сцепили. Вместе две машины накрыли все устье, кроме небольшого отверстия – в самый раз, чтобы пропустить трос.
Все четыре человека поспешили в сороконожку, и дверь за ними скользнула вниз, закрывая вход.
Несколько минут ничего не происходило. Рука Роберта с биноклем начала уставать, и он задумался, сколько еще придется ждать. Теперь стало совершенно очевидно, что бурят они не на нефть. Так чем же тогда они заняты? И почему им для этого нужны «зефирные» костюмы? Почему такой костюм не нужен был ему – да и обезьянам, раз уж на то пошло?
Возможно, ответ уже на подходе. «Зефирчики» выбрались из сороконожки, направляясь к скважине. Пустили машины, закрывающие дыру, задним ходом, и клетка буквально вылетела из скважины, раскачиваясь на тросе из стороны в сторону. Наконец, ее колебания почти угасли, и она зависла в нескольких футах над землей. Задержав ее на месте, рабочие рывком распахнули дверцу.
Обезьян словно припорошили чем-то серым или белым… может, снегом? Обе недвижно застыли на дне клетки. Когда рабочие их вытащили, это белое к ним прилипло – значит, не снег. Сунув каждую обезьяну в отдельный мешок для трупов, они бегом припустили с ними ко входу во вторую секцию сороконожки. И когда ее дверь открылась, Роберт мельком заметил двух детей, сидящих на лавке в стеклянной клетке, будто в ожидании своей очереди.
– Жди здесь. Если я не выйду через пятнадцать минут, разыщи полицейского и скажи, что в магазине идет ограбление, – сказал Дэвид.
Кейт окинула взглядом улицу и фасад магазина – «Торговая хронометрическая компания». Улица весьма оживленная, забитая старыми автомобилями и индийцами, проносящимися мимо на велосипедах. Дэвид сказал ей, что магазин представляет собой один из ряда тайных форпостов «Часовой башни» – нечто вроде закулисного канала связи, где местные источники и агенты могут пересылать сообщения в Централь. По его предположению, он мог быть активирован, если «Часовая башня» еще действует. Большущее если. Если же «Часовая башня» пала – целиком, – то Иммари будут держать эти форпосты под наблюдением, а скорее, посадят там своих людей в уповании убрать всех мятежных агентов и болтающиеся концы.
Кейт кивнул, и Дэвид через улицу заковылял к магазину; не прошло и пары секунд, как он скрылся внутри. Закусив губу, доктур Уорнер замерла в ожидании.
Внутри магазин был буквально загроможден товаром. Все часы находились в стеклянных витринах – во всяком случае те, что не стояли на полу. Каждый предмет выглядел чрезвычайно хрупким, чрезвычайно хитроумно сработанным, чрезвычайно ломким. Протискиваясь между двумя стеклянными стеллажами, Дэвид чувствовал себя, как пресловутый слон в посудной лавке, пытаясь заставить раненную ногу слушаться.