Страница 170 из 270
– Где ты научился судовождению? Или просто на лету схватываешь?
– У отца. Он ходил со мной под парусами, когда я был пацаном.
– Вы часто с ним разговариваете?
Дэвид неуютно поерзал в постели.
– Нет. Он умер, когда я был еще мальцом.
Кейт хотела ответить, но Дэвид ее перебил:
– Не волнуйся, это было давным-давно. В восемьдесят третьем. В Ливане. Мне было семь.
– Бомбардировка казарм морской пехоты?
Дэвид кивнул. Взгляд его пропутешествовал к мундиру Иммари с серебряным дубовым листком чина подполковника.
– Ему было тридцать семь, и он уже стал подполковником. Мог бы дойти до бригадного генерала, а то и повыше. Ребенком я мечтал об этом. Мысленно видел себя стоящим в мундире корпуса морской пехоты с генеральскими звездами на плечах… Что забавно, я по сей день вижу собственный образ, который рисовал так много лет назад. Изумительно, как ясны мечты, когда ты ребенок, и какой запутанной жизнь становится после… Как одна амбиция обращается в сотни желаний и подробностей – большинство из которых связаны с тем, чего ты хочешь или кем хочешь стать.
Кейт вдруг отвернулась, глядя куда-то в сторону.
Может, она таким способом дает ему больше свободы? Дэвид не знал, но ему нравилось чувствовать Кейт под боком, чувствовать прикосновение ее кожи и тепло ее тела.
– В день похорон мать пришла домой и положила на каминную доску сложенный флаг. Он пролежал там следующие двадцать лет в треугольном деревянном футляре, покрытом уймой слоев лака и со стеклянным окошком. Рядом она поставила две фотографии: его крупным планом в мундире и их вместе – где-то в тропиках, где они были счастливы. В тот день дом был полон народу. Гости твердили одно и то же. Я ушел в кухню, достал самый большой черный мешок для мусора, какой смог разыскать, и набил его своими игрушками – пустив туда всех солдатиков, танки и все, что имело хоть отдаленное отношение к армии. Потом ушел в свою комнату и играл в «Нинтендо» следующие года три.
Кейт ласково поцеловала его в лоб у линии волос.
– Зельда?
– Я добыл Триединство пару миллионов раз, – поглядев на Кейт, он улыбнулся. – Потом в какой-то момент проникся искренним интересом к истории. Перечитал все, что попадалось мне в руки. В частности, военную историю. Особенно европейскую и ближневосточную. Мне хотелось знать, каким образом мир стал таким. А может, я думал, что профессия учителя истории – самая безопасная на свете, самое далекое на планете место от настоящих сражений. Но когда грянуло одиннадцатое сентября, единственное, чего мне хотелось, – это стать солдатом. Мой мир словно опрокинули с ног на голову, и я хотел отмщения, но мне хотелось делать единственное дело, для которого считал себя пригодным; дело, указанное мне судьбой с самого начала, но которого я страшился. Может, от судьбы не уйдешь… Что бы ты ни делал, тебе не изменить своей истинной натуры, таящейся в глубине души, пусть даже умершей и погребенной, но все равно движущей тобой все это время.
Кейт не отозвалась ни словом, и Дэвид был ей за это благодарен. Она просто покрепче прижалась к нему телом, спрятав лицо в ложбинке между его головой и плечом.
Уже позже Вэйл ощутил, что дыхание ее замедлилось, и понял, что Кейт спит.
Поцеловал ее в лоб.
И когда губы его разомкнулись, вдруг ощутил, до какой степени истощен. Интеллектуально – от обсуждения записей Мартина; физически – от близости с Кейт; а эмоционально – от откровений перед ней, которыми он еще не делился ни с кем.
Достав пистолет из-под подушки, Дэвид положил его рядом с собой, чтобы был под рукой. Бросил взгляд на дверь. Если она откроется, он непременно услышит. Если за ними кто-нибудь придет, небольшая фора у него будет. Он лишь прикроет глаза на секундочку…
Открыв глаза, Дэвид понял, что снова оказался на средиземноморской вилле. Кейт стояла рядом. В конце коридора виднелась сводчатая деревянная дверь. Две распахнутые двери справа от них наводняли тесное пространство светом.
Дэвид узнал и двери, и комнаты за ними – там он видел Кейт.
«Это ее сон. Я в нем», – подумал Вэйл.
Дойдя до конца коридора, она протянула руку к двери.
– Не надо, – сказал Дэвид.
– Я должна. Ответы за ней.
– Не делай этого, Кейт…
– Почему?
Дэвид был напуган и здесь, во сне, знал почему.
– Я не хочу ничего менять. Я не хочу тебя терять. Давай останемся здесь.
– Пойдем со мной, – она распахнула дверь, и свет затопил коридор.
Он ринулся следом, проскочил сквозь дверь…
Дэвид сел в постели, тяжело дыша, отчаянно хватая воздух ртом.
Он сбросил с себя Кейт, но ее это не разбудило.
Он повернул ее голову лицом к себе.
– Кейт!
Пот лил с нее ручьем. Но пульс едва прощупывался. Она вся так и пылала. И была без сознания.
«Что же делать? Позвать одного из докторов? Им нельзя доверять». Его охватил такой безграничный ужас, какого он еще не знал. Дэвид прижал Кейт к груди.
К изумлению Кейт, дверь вывела ее наружу.
Она обернулась, чтобы взглянуть на дверь, но увидела нависший над ней могучий корабль. Она стояла на пляже, а корабль навалился на берег. Каким-то образом Кейт знала, что это: посадочный модуль Альфа. То, что примитивные гуманоиды этой планеты назовут Атлантидой.
Поглядела вниз. На ней был надет легкий скафандр.
Небо над головой было темным, затянутым пеплом. Сначала Кейт подумала, что сейчас ночь, но потом разглядела солнце в зените, тускло проглядывающее сквозь тучи пепла.
«Не может быть, – подумала Кейт. – Это катастрофическое извержение Тоба семьдесят тысяч лет назад».
Голос эхом раскатился у нее в шлеме: «В последний раз признаки жизни отмечены за гребнем, азимут двадцать пять градусов».
«Поняла», – услышала она собственные слова и энергично зашагала по усеянному пеплом пляжу.
И за гребнем увидела их – черные тела, валяющиеся на земле от долины до самого устья пещеры.
Преодолев это расстояние, она вошла в пещеру.
Инфракрасный датчик в ее костюме подтвердил: все они мертвы.
Она уже простилась с надеждой, когда на дисплее вспыхнул единственный язычок алого. Выживший. Она подошла ближе.
За спиной послышались шаги. Обернувшись, она увидела крупного самца, невероятный образчик физического развития, несшегося на нее с чем-то в руке.
Она ухватилась за парализующий жезл, но самец прервал свой бросок, рухнув рядом с самкой и отдав ей что-то – кусок тухлого мяса. Она яростно впилась в него зубами.
Теперь Кейт разглядела, что самка несет и другой признак жизни. Плод. Двести сорок семь локальных суток с момента зачатия.
Самец без сил привалился к стене пещеры. Не вождь ли он этого племени? Возможно. Эти двое умрут здесь, в этой пещере, и это станет концом их биологического вида.
«Моего вида тоже, – подумала Кейт. – Они представители моего племени, быть может, самые последние. Одним-единственным генетическим изменением я могу их спасти. Я не могу смотреть, как они умирают. И не буду».
И прежде чем сама поняла, что творит, взвалила обоих гомининов на плечи. Экзоскелет скафандра и компьютеризированное распределение веса позволили ей без труда поднять ношу. Они были слишком слабы, чтобы сопротивляться.
На корабле она ринулась с ними в лабораторию.