Страница 103 из 270
– Давайте вернемся к разнице во времени. Я знаю, что вы не Патрик Пирс – или, как бишь там, Том Уорнер. Ему сейчас было бы под восемьдесят. Просто скажите мне, кто вы такой…
– Я Патрик Пирс, – тот подался вперед. – Здесь время идет медленнее. Должно быть… здешний день соответствует году снаружи.
– Как?
– Не знаю. Но мы считаем, это имеет какое-то отношение к Колоколу. Он может сочетать две функции. Это сторожевое устройство, чтобы не пускать не-атлантов внутрь, но это лишь половина. Когда мы только начали изучать этот аппарат, то вообще сочли его машиной времени. Он создает вокруг себя поле, нечто вроде пузыря растяжения времени. Как я сказал, возле Колокола время течет медленнее. Мы думали, это как-то связано с гравитационным смещением – искривлением пространства-времени вокруг него. Мы даже думали, он может быть генератором кротовых нор.
– Чего-чего?
– Не забивайте себе голову жаргоном. Идеи основываются на эйнштейновской общей теории относительности. Не сомневаюсь, что сейчас она усовершенствована или даже опровергнута. Довольно будет сказать, что в те годы, когда мы извлекли Колокол в Гибралтаре, мы заметили, что он вроде бы замедляет время в окружающем пространстве. Считалось, что он таким образом генерирует энергию. Мы сумели по сути запустить аппарат на реверс, подавая на него энергию и минимизировав гравитационные воздействия.
– Это все интересно, но остается одна проблемка. Колокол из Гибралтара забрали почти сотню лет назад.
– Я знаю. Я же его и извлекал. У меня есть другая гипотеза. По-моему, когда корабль в Гибралтаре взорвался, атланты оказались в ловушке в отломившейся секции. Я думаю, дверь, через которую они прошли, не была переходом в другое помещение корабля. Мне кажется, это какой-то портал, ведущий на другой корабль. Я сомневаюсь, что мы сейчас в Гибралтаре.
За следующим поворотом Кейт наконец заставила мальчиков остановиться.
– Скажите мне, что происходит, – взмолилась она.
– Мы должны спрятаться, Кейт, – сообщил Ади.
– От кого?
– У нас нет времени, – добавил Сурья.
Время – это слово эхом всколыхнул память Кейт, и ее охватил другой страх. Развернув мальчиков, она отыскала цифровой дисплей.
02:51:37. Осталось почти три часа. Мартин сказал, что до взрыва меньше тридцати минут. Почему? Впрочем, неважно – часы продолжают тикать. Надо подумать.
Мальчики снова принялись тащить ее за собой, а позади них распахнулась двустворчатая дверь.
Наконец выпутавшись из скафандра, Дориан оглядел помещение – какая-то дезактивационная камера – и зашагал к меньшей двери. Шаги разносились в высоком металлическом помещении гулким эхом. При его приближении дверь открылась, и Дориан ступил в коридор – в точности такой же, как в Гибралтаре. Значит, все это правда. Это еще один город атлантов.
По верху и низу коридора вспыхнуло освещение. Все вокруг выглядело девственно-чистым и нетронутым. Ядерный взрыв этого места явно не коснулся. Почему? Неужели дети углубились куда дальше в катакомбы? Или атланты их поймали? Дезактивировали бомбы?
Где-то впереди послышались шаги – лязг кованых сапог по металлическому полу целой группы, марширующей в ногу. Выхватив пистолет, Дориан отступил в сторону, под прикрытие опорной балки.
Встав, Кейт заглянула в помещение.
Там виднелась дюжина гигантских стеклянных труб, поставленных стоймя, точь-в-точь, как описывал с своем дневнике Патрик Пирс – ее отец. И как и те трубы, каждая вмещала обезьяну, человека или нечто среднее. Кейт ступила в помещение, изумленно разглядывая трубы. Просто невероятно: зал забытых предков. Все недостающие звенья человеческой эволюции, аккуратно собранные и каталогизированные в этом овальном помещении, в двух милях подо льдами Антарктиды, как ребенок мог бы посадить бабочек в стеклянные банки. Пара-тройка особей были ниже Кейт – не более четырех футов от пяток до макушки, большинство же были ростом примерно с нее, а еще пара – куда крупнее. И всех цветов – одни черные, другие бурые, третьи почти белые. Ученый мог бы провести в этом зале целую жизнь. Многие из них уже потратили всю жизнь, откапывая древние останки и отчаянно пытаясь найти хотя бы фрагменты скелета пралюдей, зависших здесь в целости и сохранности в примерно двенадцати стеклянных трубах.
Мальчики вошли в зал вслед за ней, и двустворчатые двери за ними закрылись.
Кейт оглядела зал. Ничего, кроме труб, не считая стойки высотой по грудь со стеклянной столешницей. Кейт направилась был к ней, но замерла в полушаге, потому что двери зала снова начали отворяться.
Не снимая ладони с рукоятки пистолета, Патрик Пирс смотрел на человека, назвавшегося Дэвидом Вэйлом. Он позволил этому молодому человеку идти первым. История его правдоподобна, но Патрик по-прежнему не питает к нему доверия. А может, я просто не хочу в это верить.
Они шли по одному длинному коридору за другим, и мысли Патрика обратились к Хелене, к тому дню семь лет назад, когда стеклянная труба с шипением открылась…
Белый туман рассеялся, и он протянул руку, чтобы коснуться ее. И ощутив холод ее кожи, думал, что его рука обратится в песок, рассыплется и прахом полетит по ветру. Он упал на колени, и слезы заливали ему лицо. Мэллори Крейг обнял его за плечи, а Патрик сбил его на землю и врезал ему в лицо дважды, трижды, четырежды, пока двое сотрудников безопасности Иммари не оттащили его. Крейг – правая рука дьявола, человек, заманивший его в западню, которая должна была стать его могилой. Напуганный мальчонка – Дитер Канн – съежился в углу. Крейг поднялся на ноги, пытаясь утереть струящуюся по лицу кровь, а потом подхватил Дитера и ретировался из зала.
Патрик хотел похоронить Хелену рядом с ее родными в Англии, но Крейг не позволил этого. «Нам нужны новые имена, Пирс. Все связи с прошлым надо стереть». Новые имена. Катерина. Кейт, как этот человек – Вэйл – назвал ее.
Патрик попытался вообразить, каково ей пришлось. Он был отцом, пропадавшим без вести, а когда и объявлялся, то был в лучшем случае неуклюжим отцом. С того самого момента, когда впервые взял Катерину на руки, он посвятил свою жизнь устранению угрозы Иммари и разгадыванию тайн Гибралтара и Колокола – чтобы сделать мир безопаснее для нее. Это было лучшее, что он мог для нее сделать. И потерпел крах. Если сказанное Вэйлом – правда, то Иммари сильны, как никогда. А Кейт… он прозевал всю ее жизнь. Хуже того, ее воспитал чужак. И будто этого мало – ее еще и втянули в заговор Иммари. Просто кошмар. Он попытался выбросить эти мысли из головы, но они упорно всплывали на поверхность сразу за каждым поворотом, словно восставая из-под пола каждого нового коридора, как признак, не желающий уходить прочь.
Патрик бросил взгляд на человека, ковыляющего впереди. Найдутся ли у Вэйла ответы? И будут ли они вообще правдивы? Патрик кашлянул.
– А какая она?
– Кто? А Кейт? – Оглянувшись, Дэвид улыбнулся. – Она… удивительная. Невероятно умная… и крайне волевая.
– Ничуть в этом не сомневаюсь. – Слышать эти слова было сюрреалистично, но они каким-то образом помогли Патрику примириться с фактом, что его дочь выросла без него. Ему хотелось что-нибудь сказать, но он не знал, что именно. И чуточку помедлив, проронил: – Странно говорить об этом, Вэйл. Для меня прошло всего несколько недель с тех пор, как я попрощался с нею в Западном Берлине. Как-то… неловко понимать, что твоя собственная дочь росла без отца.