Страница 27 из 29
— Как вы и просили, тридцать тысяч долларов на особые расходы будут приплюсованы к оговоренной сумме.
— Драгоценными камнями, не наличными.
— Конечно. Мои клиенты и не собирались выписывать вам чек. Деньги будут доставлены сегодня вечером. Также... Думаю, мне стоит обратить ваше внимание на следующее.
Его сухие пальцы зашуршали сухими бумажками в иссохшем портфеле, а потом законник передал господину Кнопу папку.
Господин Кноп изучил бумаги, быстро перелистывая страницы.
— Пусть твоя ручная обезьяна тоже глянет,— предложил господин Кривс.
Господину Кнопу удалось перехватить руку господина Тюльпана, прежде чем она опустилась на голову зомби. Господин Кривс даже глазом не моргнул.
— Господин Тюльпан, он слишком много о нас знает!
— И что, ять, с того? Это не помешает мне открутить его пришитую башку!
— Ошибаешься,— возразил господин Кривс.— И твой коллега объяснит почему.
— Потому что наш друг-законник сделал много-много копий. Не так ли, господин Кривс? И рассовал их по разным укромным уголкам. Чтоб не пришлось раньше времени встретиться со Смер... Чтоб... Чтоб...
— Чтоб чего не произошло,— помог ему господин Кривс.— Абсолютно верно. Господа, как выяснилось, ваша предыдущая жизнь была весьма насыщенной. Вы еще весьма молоды, но благодаря своим талантам достигли очень многого и в своей области пользуетесь солидной репутацией. Повторюсь: о деле, за которое вы взялись, я не имею ни малейшего представления, но не сомневаюсь в том, что вы нас всех поразите.
— А он и о щеботанском контракте знает? — недоверчиво спросил господин Тюльпан.
— Знает,— ответил господин Кноп.
— А о том деле с проволочной сеткой, крабами и, ять, банкиром?
— Да.
— А о том пацане и щенках?
— Теперь знает,— буркнул господин Кноп.— В общем и целом он знает почти все. Очень толково. Господин Кривс, может, ты знаешь и то, где закопаны трупы?
— С парочкой из них я даже встречался,— усмехнулся господин Кривс.— Однако, насколько мне известно, в Анк-Морпорке вы пока ничего противозаконного не совершили, В противном случае мы бы сейчас не разговаривали.
— С чего это ты, ять, взял, что мы тут ничего не совершили? — оскорбленно вопросил господин Тюльпан.
— По-моему, вы впервые в этом городе.
— И что? Мы, ять, здесь уже целый день!
— Вас поймали? — спросил господин Кривс.
— Нет!
— Значит, вы ничего не совершили. И могу я выразить надежду, что ваши дела здесь не будут связаны с какой-либо преступной деятельностью?
— Разумеется,— сказал господин Кноп.
— Местная Городская Стража весьма настойчива в определенных аспектах. А Гильдии ревностно охраняют свои профессиональные территории.
— Мы с большим уважением относимся к страже,— пожал плечами господин Кноп.— И к выполняемой ею работе.
— Мы, ять, просто обожаем стражников,— добавил господин Тюльпан.
— О да, мы готовы любить их днем и ночью,— продолжал господин Кноп.
— В самых разных местах и позах,— кивнул господин Тюльпан.— Потому что мы любим, ять, прекрасное.
— Я просто хотел убедиться в том, что мы понимаем друг друга,— сказал господин Кривс и захлопнул свой портфель.
Затем встал, кивнул и с чопорным видом покинул комнату.
— Что за...— воскликнул господин Тюльпан, но господин Кноп быстро поднес палец к губам.
Бесшумно подкравшись к двери, он выглянул в коридор. Законник ушел.
— Он знает, зачем мы сюда явились,— с жаром прошептал господин Тюльпан.— И какого ять он притворялся?
— Он — законник,— объяснил господин Кноп.— Кстати, славное тут местечко,— добавил он, чуть повысив голос.
Господин Тюльпан окинул взглядом комнату.
— Да не,— фыркнул он презрительно.— Мне тоже сначала так показалось, но потом, ять, я понял, что это всего лишь подражание баракко, поздний, ять, восемнадцатый век. Пропорции не выдержаны. И ты колонны в холле видел? А? Эфебские, ять, колонны шестнадцатого века с флеронами, ять, времен Второй Империи Джелибейби! Я чуть со смеху не обоссался.
— Да-а,— протянул господин Кноп.— Как я неоднократно подмечал, ты, господин Тюльпан, не перестаешь меня удивлять.
Господин Тюльпан подошел к занавешенной картине и откинул ткань.
— Не, ну ни ять себе. Это же, ять, сам Леонард Щеботанский! — изумился он.— Я видел репродукцию. «Женщина с дурностаем». Он написал эту, ять, картину сразу после того, как переехал в Орлею, где попал под влияние, ять, Каравати. Ты только посмотри на манеру письма! Вишь, как линия руки привлекает, ять, взгляд к картине? А качество освещения пейзажа, который виден, ять, сквозь окно! Обрати внимание, как нос дурностая словно бы следит за каждым твоим движением. Просто, ять, гениально. Честно говоря, я разрыдался бы, будь здесь один.
— Да, очень красиво.
— Красиво? — переспросил господин Тюльпан, впавший в отчаяние от недостатка вкуса у коллеги.
Он подошел к стоящей у двери статуи, стал пристально рассматривать ее, потом нежно коснулся пальцами мрамора...
— Так я и думал! Скольпини, ять! Готов поспорить на что угодно. Но я не видел эту статую в каталоге. И такой, ять, шедевр оставили в пустом доме, в который любой может войти?!
— Этот дом находится под могущественной защитой. Ты же сам видел печати на двери.
— Гильдии? Толпа дилетантов, ять. Мы можем проникнуть в этот дом, как горячий нож в тонкий, ять, лед, ты сам это знаешь. Дилетанты, булыганы и украшения лужаек, ходячие мертвецы... Этот город, ять, полный отстой.
Господин Кноп промолчал. Подобные мысли приходили ему в голову, но его действия (в отличие от действий компаньона) не сразу следовали за тем, что могло сойти за мысль.
Контора и вправду еще ни разу не работала в Анк-Морпорке. Господин Кноп старался держаться от него подальше, потому что, во-первых, хватает и других городов, а во-вторых, инстинкт самосохранения подсказывал: пока лучше бы в Большой Койхрен[2] не соваться. В самую же первую встречу с господином Тюльпаном у господина Кнопа родился План. Его изобретательность вкупе с беспрестанной яростью господина Тюльпана обещала очень успешную карьеру. До нынешнего момента господин Кноп предпочитал действовать и развиваться в Орлее, Псевдополисе и Щеботане — эти города были меньше Анк-Морпорка, и ими было намного легче управлять, хотя в последнее время они все больше и больше напоминали своего старшего собрата.
[2]
Самый редкий и самый зловонный на Диске фрукт, высоко ценимый гурманами (которые редко ценят что-либо дешевое и часто встречающееся). Также жаргонное название Анк-Морпорка, хотя запах фрукта гораздо приятнее.