Правда (The Truth)

— Что? — переспросил Хорошагора.

— Мы не заметили тут никаких трещин,— сказал Вильям.

— Но, может, именно на этом месте некогда проводились ужасные, связанные с таинственным культом обряды, суть которых пропитала все вокруг? А теперь эта суть только и ждет удобного момента, чтобы восстать, и все снова закончится пожиранием людей?

— Что? — в который раз повторил Гунилла и беспомощно посмотрел на Вильяма.

— Здесь раньше делали коней-качалок,— выдавил тот.

— Правда? Всегда считал, что в конях-качалках есть нечто зловещее,— сказал лорд Витинари.

Он выглядел немного разочарованным, но потом быстро повеселел и указал на огромный камень, на котором собирали шрифт.

— Ага! — воскликнул он.— Этот камень, ненарочно выкопанный в поросших кустарником руинах древнего мегалитического круга, окроплен кровью тысяч невинных душ, которые наверняка ждут своего часа, дабы восстать из мертвых и отомстить! Уж можете мне поверить.

— Он был специально вытесан для меня моим братом,— сообщил Гунилла.— И я не потерплю подобных разговоров, господин. Кто ты такой, чтобы являться сюда и обвинять нас в подобном непотребстве?

Вильям выскочил вперед со скоростью, равной безопасной для здоровья скорости ужаса.

— Может, ваше сиятельство, я отведу господина Хорошагору в сторонку и объясню ему кое-что? — быстро предложил он.

Губы патриция, растянутые в широкой и немного недоуменной улыбке, даже не дрогнули.

— Какая хорошая мысль,— кивнул он, и Вильям мгновенно потащил упирающегося гнома в угол.— Уверен, потом он будет тебе весьма благодарен.

Опершись на трость, лорд Витинари с благожелательным интересом принялся рассматривать отпечатный станок, а тем временем за его спиной Вильям де Словв объяснял гному некоторые реалии политической жизни Анк-Морпорка, а именно те из них, что помогали очень быстро распрощаться с собственной жизнью. Руки Вильяма многозначительно жестикулировали.

Буквально через полминуты Хорошагора вернулся и встал перед патрицием, заткнув большие пальцы рук за ремень.

— Я говорю так, как считаю нужным. Да,— заявил он.— Всегда говорил, всегда буду...

— Кстати, давно терзался загадкой: что именно вы называете лопатой? — вдруг спросил лорд Витинари.

— Что?! Никогда не пользовался лопатой! — рявкнул рассерженный гном.— Крестьяне пользуются лопатами. А у нас, у гномов, лопатки!

— Да, так я и думал,— кивнул лорд Витинари.

— Молодой Вильям говорит, мол, ты безжалостный деспот, который терпеть не может отпечатное дело. А я говорю, что ты справедливый человек, который не станет мешать гному честно зарабатывать на жизнь. Ну и кто прав, он или я?

Улыбка никуда не девалась с лица патриция.

— Господин де Словв, можно тебя на минуту?

Витинари по-товарищески обнял Вильяма за плечи и ласково отвел в сторону от уставившихся на них гномов.

— Я лишь сказал, что кое-кто зовет вас...— попытался оправдаться Вильям.

— Что ж, господин де Словв,— перебил патриций, небрежно отмахнувшись от его объяснений.— Вопреки всему моему опыту, который говорит обратное, тебе почти удалось убедить меня в том, что здесь мы имеем дело с невинной попыткой ведения бизнеса, которая будет осуществлена без заполнения моих улиц всякой оккультной дрянью. Очень трудно представить, чтобы подобное не случилось в Анк-Морпорке, но я согласен признать: такое все ж возможно. Кстати, мне кажется, что касающийся слово-печатен вопрос может быть пересмотрен. Ничего не обещаю, к данной проблеме следует подходить с большой осторожностью, однако такая вероятность присутствует.

— Правда?

— Да. Поэтому можешь передать своим друзьям: пусть продолжают то, что начали.

— Э-э, но они не совсем мои...— начал было Вильям.

— Но конечно, следует добавить: в случае возникновения каких-либо щупальцеобразных проблем ты лично ответишь мне за это.

— Я? Но я...

— А, ты считаешь, я поступаю несправедливо? Как самый настоящий безжалостный деспот?

— Ну, я...

— Кроме всего прочего, гномы в нашем городе являются очень трудолюбивой и ценной этнической группой,— продолжил патриций.— И в данный момент я хочу избежать возникновения каких-либо неприятностей в наших нижних областях. Особенно учитывая неурегулированные проблемы в Убервальде и вопрос с За-Лунем.

— С За-Лунем? Где это?

— Вот именно. Кстати, как поживает лорд де Словв? Знаешь, тебе следовало бы почаще писать ему.

Вильям ничего не ответил.

— Когда семьи распадаются, это очень печально. Всегда так считал и считаю,— сказал лорд Витинари.— Слишком много в этом мире ничем не оправданной, глупой взаимной неприязни.— Он дружески похлопал Вильяма по плечу.— Уверен, ты сделаешь все, чтобы это отпечатное предприятие оставалось в дозволенных границах вероисповедания, благоразумия и познаваемости. Я ясно выражаюсь?

— Но у меня нет никакого контроля над...

— Гм?

— Да, лорд Витинари. Конечно,— поспешно согласился Вильям.

— Хорошо. Отлично! — Патриций выпрямился, повернулся и улыбнулся гномам.— Очень хорошо! — кивнул он.— Подумать только. Много-много маленьких букв собрались вместе. Возможно, время этой идеи наступило. Может, и у меня найдется для вас работа.

Вильям, стоящий за спиной у патриция, принялся отчаянно размахивать руками, привлекая внимание Гуниллы.

— На правительственные заказы у нас специальные расценки,— пробормотал гном.

— О, мне и в голову не приходило платить меньше других заказчиков...— запротестовал патриций.

— А я и не собираюсь брать с тебя меньше...

— Что ж, ваше сиятельство, заезжайте еще. Все будут очень рады увидеть вас снова,— жизнерадостно забормотал Вильям, поворачивая патриция к двери.— И с нетерпением будем ждать вашего заказа.

— Ты абсолютно уверен, что господин Достабль не участвует в этом предприятии?

— Кажется, для него что-то отпечатывают, но это и все его участие,— откликнулся Вильям.

— Поразительно, просто поразительно,— покачал головой лорд Витинари, садясь в карету.— Надеюсь, он не приболел?

С крыши расположенного напротив дома за отъездом патриция наблюдали два человека.