Страница 16 из 29
— Да, он самый... Я...
— Спасибо за предложение, но Университет располагает собственными записными кадрами,— отмахнулся казначей.
— Э-э... Я.просто хотел узнать, что ты думаешь о новой отпечатной машине господина Хорошагоры,— сказал Вильям.
— Зачем?
— Э-э... Ну, я просто хотел бы знать. Чтобы рассказать об этом в своем новостном письме. Понимаешь? Точка зрения ведущего специалиста анк-морпоркского чарологического учреждения и всякое такое.
— О? — Казначей задумался.— Ты имеешь в виду те писульки, которые ты рассылаешь герцогине Щеботанской, герцогу Сто Гелитскому и прочим подобным людям?
— Именно, господин,— подтвердил Вильям. Волшебники были такими снобами.
— Гм... Что ж, пожалуй, ты можешь написать, что, по моему мнению, это шаг в нужном направлении, который... будет приветствован всеми прогрессивно мыслящими людьми и который наконец втащит наш брыкающийся и вопящий город в век Летучей Мыши.— Под орлиным взором казначея Вильям прилежно зафиксировал эти слова в своем блокнотике.— Кстати, мое полное имя — доктор А. А. Круттивертти, доктор математики (седьмой), доктор чарологии, бакалавр оккультизма, магистр кулинарии... Круттивертти через «о».
— Конечно, доктор Круттивертти. Вот только, э-э, век Летучей Мыши уже подходит к концу. Может, ты хочешь, чтобы наш брыкающийся и вопящий город наконец вытащили из века Летучей Мыши?
— Несомненно.
Вильям записал и это. Для него всегда было загадкой, почему кого-то, кто тем временем брыкается и вопит, обязательно нужно тащить. Почему нельзя просто взять за руку и повести?
— Надеюсь, ты пришлешь мне экземпляр своего письма? — осведомился казначей.
— Конечно, доктор Круттивертти.
— Если еще что-нибудь понадобится, спрашивай, не стесняйся.
— Спасибо, доктор. Кстати, насколько мне известно, Незримый Университет всегда выступал против использования наборного шрифта.
— О, я думаю, настало время раскрыть свои объятия волнующим перспективам, которые сулит нам наступающий век Летучей Мыши,— пояснил казначей.
— Мы... Э-э, как я упоминал, доктор, он уже вовсю отступает.
— Стало быть, нужно поторопиться, не так ли?
— Верно подмечено.
— Что ж, мне пора лететь,— сказал казначей.— Жаль только, нельзя.