Мятежный дом

– Я пырнул ее в бок. Хорошо пырнул. Может, она уже умирает, сэр?

– Она не умирает, – господин Бадрис коротко засмеялся. – Потому что никогда не была живой. Юноша, вы героически сразили чужого поискового бота.

– Ох… – Дик не знал, что сказать. – Что это за бот такой? Почему я его раньше не видел?

– Потому что это одна из последних разработок. Что ж, теперь придется зафалить и ее. Вы готовы прыгнуть еще раз?

– Да, конечно, сэр, – Дик снова перелез через борт. Он был готов нырнуть хоть сто раз, только бы не чувствовать себя таким идиотом.

Через десять минут он уже вытирался и одевался, а вокруг странной чужой машины собрались десятка полтора человек – и прибывали все новые. Откуда только взялись, изумлялся Дик, застегивая штаны – ведь палуба была пуста, когда они с Бадрисом вынимали ботов.

– Что случилось? – раздался с верхней палубы голос Торвальда.

– Наш младший матрос зарезал чужого бота, – сообщил боцман Грюневальд.

– И какое вам до этого дело?

– Уж больно странный бот!

– Грюневальд, боты – задача эколога и его помощника. Твоя задача – подготовить цеховое оборудование. Что непонятно?

– Все понятно, сэр. Разрешите идти?

– Не смею вас задерживать.

– Расходимся, ребята, – скомандовал боцман. Дик и Бадрис остались на нижней палубе одни – если не считать стоящего далеко на носу адмирала Вальне.

– Ну что вы уставились на меня как рыба на крючок? – спросил Бадрис. – Раздраивайте люк, спускайте нашего бота и… свою добычу.

– Извините, – пробормотал Дик, толком не зная, за что именно он просит прощения – за свою проволочку или за то, что поставил господина Бадриса в неловкое положение.

Испортить чужого бота – это было очень предосудительное дело в глазах экологов. А уж тем более испортить при попытке перехвата. То есть, и Дик, и господин Бадрис знали, что никакой попытки перехвата не было, а была дурацкая случайность, но пойди докажи это чужим людям.

– Это… дорогая вещь? – спросил он, когда оба бота оказались в «люльках», в рубке-лаборатории эколога. Господин Бадрис облил его ртутным взглядом, потом поглядел на Алекса.

– Ханарэ, – сказал. – Уйди.

Алекс поклонился и вышел.

– Да, повернулся к Дику эколог. – Очень дорогая. Бот «Рыбий пастух», последняя разработка лабораторий Кордо.

– Кордо? – вырвалось у Дика.

– Слышал о них? – Бадрис начал искать что-то в ящике рабочего стола.

– В хрониках читал, сэр.

– Сильный клан. Разработка биониксов – одна из побочных сфер деятельности. Очень перспективное направление… было. До начала блокады. Если бы Кордо смогли приступить к массовому производству, экология поднялась бы… А, что сейчас плакать о разбитом кувшине.

Бадрис достал из стола то, что искал: микроскоп. Натянул на голову эластичную ленту, пристроил прибор на правом глазу и принялся рассматривать разрез, чуть ли не засунув в него голову.

– Он еще не разбит, сэр. Только так… надколот.

Бадрис поднял лицо. Губы его… просто исчезли куда-то. Наконец он соизволил их разомкнуть.

– Избавьте меня от ваших теорий, младший матрос. Пока вы молчите, я готов вас здесь терпеть.

Бот вдруг забился в захватах «люльки» как живой. Эколог протянул руку к его голове и вынул патрон. Тело полуживой машины тут же обмякло.

– Я только хотел сказать, что… может быть… удастся как-то компенсировать хозяевам… потерю, – проговорил Дик.

– Вы очень серьезно повредили его опорно-двигательную систему, – сказал Бадрис. – Но это удивительный бот. Его псевдомышцы, кажется, способны к регенерации. Как живые. Вполне возможно, если мы просто наложим шов – они срастутся.

Дик знал, что это не «вполне возможно», а так и будет. Но высказать эту уверенность означало выдать знакомство с Кордо.

Что ж, если будет скандал из-за этого бота, подумал он, то есть возможность этот скандал уладить. Нужно только как-то связаться с Роксаной. У каждой тучи есть светлый край…

– Но если не срастется… – продолжал Бадрис. – Это безумно дорогая штука, младший матрос Огаи. Вы даже не представляете себе, насколько. Вся эта лоханка вместе с добычей стоит дешевле, чем один такой бот. Пробные экземпляры Кордо раздавали бесплатно, но при условии компенсации за их потерю. Мало кто рискнул брать. Я могу назвать только четыре клана, согласившихся на это приобретение. И с каждым из них нам категорически нельзя связываться.

Мнемопатрон бота был все еще в руке эколога. Дик знал, что просматривать логи чужих ботов – дело позорное. В общем-то, и перехват дело позорное как раз потому, что перехватывают для просмотра логов. Кто-то запустил бота, ухаживал за ним, настраивал – а ты взял, выловил чужого, просмотрел его лог и хапнул добычу, которую выслеживал другой. Безобразный поступок. Чужого бота можно выловить только в одном случае: если он сильно поврежден и требует починки. Но и тогда честь обязывает починить и отпустить его, не просматривая лог.

Дик понимал, почему господин Бадрис колеблется. В памяти бота сохранилась запись того, как Дик раскурочил ему брюхо универсалкой. Хозяин бота, когда тот вернется, увидит эту запись и может узнать, на какую навегу подняли бот. Если Кордо потребуют компенсации за повреждение, а хозяин сошлется на «Фаэтон» – это еще не беда, с Кордо можно будет уладить дело. Но если хозяин решит судиться с «Фаэтоном» сам… Или даже не судиться – а разобраться между собой, как это принято у Рива… Дик уже читал о вендеттах, начинавшихся и по более ничтожным причинам.

– Подите наверх, младший матрос Огаи, и доложите капитану о возникшем затруднении.

Дик поклонился как и Алекс – и на самом пороге до него вдруг дошло.

– Но, господин Бадрис… Если вы видели этот бот на сканере как наш… Значит, он подавал наш код?

– Именно, – отчеканил эколог. – И я хочу понять, почему. Отправляйтесь к капитану, доложите и ждите меня там.

У эколога был вид хорошо воспитанного человека, которому по смертельной необходимости нужно провести тайный обыск в чужой спальне. Дик не сомневался поэтому, что господин Бадрис просмотрит лог быстро. Он отправился наверх и доложил Торвальду о неожиданном открытии.

Торвальд вызвал Стейна и Вальне. Дик не выходил из рубки, раздумывая, стоит ли попросить разрешения остаться. Ему хотелось услышать, что скажет Бадрис.

Когда Стейн и Вальне прибыли, Торвальд попросил юношу пересказать всю историю для них. Дик еще не закончил, когда дверь открылась и эколог, шагнув в рубку, бросил мнемопатрон прямо в руки Торвальду.

– Ну что? – спросил тот.

– Этот бот, – Бадрис неспешно вынул из гнезда сифон, взял из стопки одноразовый стакан, напустил себе воды, одним глотком выпил и тут же налил еще. – Следовал за нами от Шункана. Только за нами. Не отвлекаясь ни на косяки рыб, ни на китов, ни на кракенов. И у него была наша сигнатура. Каждый раз, когда я ловил его на сканере поблизости, я думал, что это рыскает один из моих. Интересно, не правда ли?

– Убийственно интересно, – согласился Торвальд. – Эта штуковина… она вроде бы непростая и очень редкая?

– Одна из опытных моделей разработки Кордо.

– И ее может купить не каждый первый?

– Ее вообще никто не может купить. Идут полевые испытания. Ее давали бесплатно, но под гарантию компенсации ущерба.

– И кто-то взял ее, чтобы проследить нас от Шункана до…

– До встречи с «Юрате» и «Фафниром», – подсказал Стейн. – Нам повезло, что малый пырнул эту… вещь.

– Да, его предполагаемые хозяева вряд ли станут подавать на Сейта в суд за ущерб, – согласился господин Бадрис. – Но что они сделают, когда в назначенное время бот не вернется?

– А что они могут? – спросил Стейн. – И что может эта штуковина? Например, то, что говорилось на палубе, могла она слышать?

– Нет, – уверенно сказал Бадрис. – Могла кое-что увидеть и заснять. И уж конечно, увидела и засняла этого… миссионера.

– Она ко мне так и бросилась, – сообщил Дик, когда все повернулись к нему. – Прямо чуть ли не обмоталась вокруг…