Страница 8 из 29
– Жанна, – перебил Евгений, – я сколько раз просил тебя не совать свой нос в мои дела. Я делаю так, как мне лучше. Зарабатываю деньги. Большие деньги. И в советчиках не нуждаюсь. Ты бы лучше занялась собой, а то похожа на слониху. Раздаешься не по дням, а по часам.
Женщина порывисто села.
– Я тебя хоть в чем-то устраиваю? Уже и слонихой стала! А что за эти шесть месяцев обежала всех знакомых, потратила кучу денег и здоровья – это тебя не волнует. Я до сих пор транквилизаторы принимаю, а ему, видите ли, я… – Не договорив, поднялась и быстро пошла к подъезду трехэтажного особняка.
«Вообще-то, – провожая взглядом тяжело идущую женщину, подумал он, – „корова“ больше подходит. Какая она была раньше – ноги, как говорят, от плеч. Фигурка как у балерины. А в постели… Прошло пять лет, и все, не узнать бабу. Одних складок на животе восемь. Хотя когда в камере сидел, мечтал о своей Жанке…»
– Евгений Матвеевич! – К нему подошел рослый парень. – Москва. – Он протянул сотовый телефон.
– Кто? – тихо спросил Евгений.
– Рыбаков, – так же негромко ответил парень.
Вика вышла из магазина с двумя сумками в руках и медленно пошла по тротуару.
– Вика, – услышала она. Повернувшись, увидела спешащего к ней Алексея. – Ну зачем ты пошла в магазин? – принимая из ее рук сумки, упрекнул он. – Позвонила бы и сказала, что тебе надо. Я бы все привез.
– Спасибо. Просто вдруг захотелось выйти на улицу. Увидеть людей. Солнце. В конце концов, понять, что жизнь продолжается.
– Ты правильно сделала, – улыбнулся Алексей.
К ним подошли двое крепких молодых людей. Взяли сумки и вернулись к стоявшему у тротуара «мерседесу».
– Мы дойдем, – махнул рукой Алексей.
– Спасибо, Леша, – тихо сказала Виктория.
– Не надо. Я всегда хорошо к тебе относился. Сейчас не время говорить об этом, но я лю…
– Не надо, – сказала Вика и быстро пошла вперед. Он последовал за ней.
– Видали? – кивнула на идущих Алексея и Викторию одна из трех сидевших на лавочке пожилых женщин. – Не успела мужика похоронить, а уже с другим якшается. Совсем стыд потеряли. В наше время так считали: коли баба с другим ходит, значит, непутевая. Могли и родительских прав лишить. Для начала, конечно, вызывали куда следует.
– И правильно делали, – охотно поддержала ее другая. – А то сейчас только и слышишь: СПИД, сифилис.
Алексей и Виктория подошли к подъезду. Женщины сразу замолчали.
– Наверняка тебя обсуждали, – войдя в подъезд, негромко сказал Алексей.
– Пусть, – равнодушно ответила Вика. – Мне все равно, что говорят. Леша, – остановившись, она посмотрела ему в глаза, – найди убийц Николая! Ты можешь, я знаю. Умоляю тебя! Я хочу видеть их лица и узнать, за что они убили Колю… – Ее голос дрогнул.
– Я найду того, кто заказал это убийство.
– Господи, – всхлипнула Вика, – кому мог помешать Коля?
– Я найду и накажу убийцу.
– Меня вызывали на опознание. Я, кажется, опознала одного. Но сказала, что не узнала никого. Знаешь, Леша, я вдруг почувствовала ненависть. Я никогда никому не желала зла. А тут поняла, что сама должна наказать убийцу. И не того, кто стрелял, а того, кто его послал. Найди его!
– Я обещаю. Я найду заказчика.
Вика подошла к лифту.
– Зачем ты отдала Антошку Валентине Антоновне?
– Я боюсь. Коля никому не мог сделать настолько плохо, что его убили. Нет. И я боюсь за сына. Не знаю почему, но мне кажется, это все дело рук человека, который хорошо нас знает. И я не уверена, что убийством Николая все закончится. Не знаю… Не могу объяснить… Просто чувствую.
– Может, это впечатление, – осторожно проговорил Алексей, – от гибели любимого человека? Когда близкие умирают, нам больно и тяжело. Но когда убивают… – Он со вздохом махнул рукой. – Это, наверное, вообще ужасно. Поэтому ты и чувствуешь ужас. Не волнуйся, милая, я не дам вас в обиду. А негодяев, которые виновны в смерти Николая, мы накажем.
Вика вошла в лифт. Алексей с сумками в руках шагнул следом.
– Да не при делах я, – устало проговорил сидевший на стуле со скованными за спиной руками Зубов. – Не был я там и не стрелял ни в кого. Вилова этого знать не знаю. Около дома того, на Пригородном, ни разу не был. Тихон – да, приятель мой. Я его последний раз видел где-то… – Вспоминая, нахмурился. – Ну да, – кивнул он. – В том…
– Хорош, Зубов, – перебил его стоявший у окна мужчина в штатском. – Человек в наших делах ты грамотный, знаешь, что почем и откуда. Твои пальчики на пистолете, из которого стреляли в Вилова на Пригородном, и на ручке ножа, которым убили Тихона. Около дома, где убили Вилова, тебя видели два раза. Так что…
– Да иди ты, ментяра! – заорал Зубов. – Не при делах я!
– Значит, по-хорошему ты не хочешь, – сказал следователь.
– По-хорошему – это как? – вызывающе уставился на него Зубов. – Петлю в голову и, чтоб вас не беспокоить, самому табуретку из-под ног вышибить? Хрен вам!
Стоявший возле Зубова молодой мужчина в джинсах резким ударом в грудь сбил его на пол. И еще дважды пнул ногой.
– Ну что же, – кивнул следователь. – Значит, ты сам себе высший приговор подписываешь. Так бы, может, получил лет двенадцать – пятнадцать. А раз в отказную идешь, пожизненное светит. Ну, может, суд и смилостивится и впаяет лет так двадцать пять, – откровенно издевательски добавил он.
– Да иди ты, козлиная морда! – морщась от боли в боку, буркнул Зубов. Молодой снова пнул его. – Вот она, гребаная демократия…
– Слушай, сторонник реформ и преобразований, – подойдя, присел рядом человек в штатском. – Мы не стали поднимать на тебя дело из-за бойни в камере, думали, и так мужик лишку хватанул. Все-таки пойдешь не на восьмерик, из которого ты шесть оттянул. Но, похоже, ты по-хорошему не желаешь. Мы можем устроить тебе небольшой мордобой. Сунем тебя в камеру к Лошаку – и представляешь, что с тобой будет? По крайней мере отделают по полной камерной программе. А там парочка громил сидит, те вообще беспредел, они и опустить могут.
Зубов плюнул ему в лицо.
– Но ведь можно и по-другому, – рукавом вытерев слюну, спокойно продолжал оперативник. – Ты нам просто на ушко шепни заказчика, и все дела. Мы к тебе со всем уважением относиться станем. Все-таки послужной список у тебя солидный, да и получишь самое малое лет восемнадцать. Так почему бы не уважить тяжеловеса! Кто заказчик?
Зубов ответил ему матом.
– Скажите корпусному, – поднявшись, кивнул оперативник, – пусть его в камеру к Лошаку сунут.
– Тихона Зуб замочил? – удивленно переспросил невысокого пожилого мужчину худой парень, и тот усмехнулся:
– Не мети пургу, Чудо. Зуб никогда в спину никого не бил. А с кентами всегда по делу себя держал. Да и не стал бы Зуб по заказу работать. Не той масти. Тихон мог, тому один хрен был, какая делюга, лишь бы бабок хапнуть. А кого завалили?
– Одного частного извозчика. Тут дело швах. Хрен поймешь, что к чему. На кой хрен извозчика мочить так принародно? Тот ни при каких был. Так, не пришей к ширинке рукав. Я парней видел, которые с ним иногда катались. Ну там… по кабакам или чувих снимать. Они базарят – простой мужик был. Крутил баранку и сопел в две дырочки. Базарок катит, что на Зуба кто-то сверху что-то мает. Где-то Зуб ему дорогу перешел. Вот и сделали Пашку.
– Жаль. А я думал ему, Зубу, делюгу одну предложить. По его части. Но теперь кого-то другого искать придется. Кто здесь из стреляющей публики есть? – спросил пожилой. – Вольных стрелков знаешь кого-нибудь?
– Нет, – немного подумав, качнул головой Чудо. – Профиль другой. Я всегда старался подальше от этих бандюков держаться. С ними неприятностей полную запазуху хапнешь только за то, что тебя с кем-нибудь из них срисуют. А что за дело у тебя такое, Скелет? Ты никак масть поменял. Неужели в мокроту ударился?