Страница 35 из 52
— И скажи Светлой, чтобы пока медальон не снимала! — предупредил Муриэль, забрав свёрток с котлетами и хлебом. — Если у неё распустятся крылья, Падшие учуют её за сотни километров! — и он, больше не оглядываясь, исчез в дверях.
====== Глава 17. Бегство ======
Едва проснувшись утром после минувшего тяжёлого дня, Натаниэль и Сандал принялись за дела. Девушка вынула из холодильника все продукты и пыталась их упаковать, а парень собирал подходящие вещи, тщательно укладывая их в старый потрёпанный рюкзак, который они отыскали в кладовке. Там же нашлась небольшая палатка и несколько пыльных спальных мешков.
Ребята работали молча, лишь иногда перебрасывались короткими фразами, чтобы что-то уточнить или посоветоваться. Ближе к вечеру Натаниэль позвала Сандала на кухню, чтобы накормить. Продукты, которые не подлежали хранению, решено было съесть сразу или выбросить.
— Сандал, — окликнула Ната, когда, навернув по несколько бутербродов, они принялись за кофе. — Ты доверяешь Муриэлю?
— Нет, — парень нахмурился, качнув головой.
— А что с ним случилось, ты знаешь?
— Ему на Сборе крылья обрубили. За то, что он позволил нам шататься по лесу тогда, помнишь?
Натаниэль побледнела и даже отставила чашку с кофе.
— И кто это сделал? Афаэл?
— Нет. Беллор. Он у них вроде палача… Его все в общине побаиваются.
— А ты заметил, что и Муриэль, и Беллор как-то странно реагировали на этот медальон? — помолчав, девушка кивнула на лунный камень. — Если это не Рамистар, то что это, как ты думаешь?
— Не знаю, Ната, — Сандал с досадой покачал головой. — Но в одном Муриэль, к сожалению, прав: если этот камень сдерживает твоё перерождение — придётся тебе его носить.
— Почему? Вдруг он опасен?
— Может, и опасен, — парень взглянул на медальон и задумчиво кивнул. — Но для тебя будет гораздо опасней сейчас переродиться. Как только появятся твои крылья, всё в тебе изменится. Ты начнёшь ощущать и чувствовать то, что раньше было недоступно, а твоё тело будет источать совсем другой запах, который привлечёт к тебе всех Падших мужского пола…
— То есть я буду пахнуть, как сука во время течки?! — вспыхнула Ната.
Юноша хмыкнул, потом посерьёзнел и покачал головой.
— Нет, — совсем тихо отозвался он. — Гораздо сильней… — Сандал посмотрел на девушку, и в его взгляде сейчас было нечто, от чего у Наты невольно сбилось дыхание. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Сандал резко отвернулся. Он встал из-за стола и пошёл мыть посуду. При этом блондинка заметила, что его руки слегка дрожат.
— Ты поэтому не хочешь, чтобы я к тебе прикасалась? — нахмурилась девушка.
— Я ведь перерождённый, Ната, — глухо признался Сандал, чуть не выронив из рук тарелку. — У меня крыша может поехать от твоих прикосновений. И вообще, лучше нам закончить этот разговор, — почти грубо оборвал он, поспешно распихивая посуду по местам.
— А если я хочу, чтобы у тебя крыша поехала? — неожиданно спросила девушка, тоже поднимаясь из-за стола и медленно подходя к нему. Парень замер, продолжая стоять к ней спиной. Потом побледнел и стиснул зубы. — Сандал, — Ната тронула его за плечо и почувствовала, как он вздрогнул. — Мне не нужны крылья, чтобы понять, чего я хочу…
— И чего же ты хочешь? — его голос прозвучал ровно и немного зло. Он всё ещё не оборачивался.
— Я хочу рожать детей любимому человеку, а не стае чокнутых ангелов… — Ната прижалась щекой к его спине и, прикрыв глаза, погладила по плечу.
— Ты была права: тебе всё-таки нужно к психиатру! — Сандал вдруг обернулся и резко её оттолкнул. Его глаза сверкали беспомощной яростью, и их стремительно заполняла чернота.
— По-твоему, лучше, если это будут они?! — взорвалась Натаниэль, покраснев от негодования. — Ты ведь тоже, кажется, Старший, да?!
— Перестань! — рявкнул парень, потом шагнул к ней и, обняв, прижал к себе. — Ну, что ты творишь, Ната? — тихо попенял он, осторожно гладя её по волосам. — Ты хоть понимаешь, к чему меня подталкиваешь? И на что соглашаешься? Ты хочешь, чтобы я стал тем, кто поможет тебе «упасть»? Кто осквернит твою душу и тело, превратив в лёгкую добычу для остальных?
— Я — ещё не ангел, и ты не можешь меня осквернить, — она прижалась к его груди точно так же, как тогда во сне. Потом точно также подняла голову, чтобы увидеть его лицо.
— Зато я — ангел! — процедил парень, и его глаза угрожающе вспыхнули. — Падший ангел, Ната!.. Я — мерзкая, грязная тварь, место которой в Аду, а вовсе не тот Сандал, которого ты знала!
— Тогда и иди к чёрту в свой Ад! — в сердцах выдохнула девушка и, высвободившись из его рук, убежала в комнату.
Сандал не пошёл за ней. Он вернулся за стол и, облокотившись о него локтями, устало закрыл глаза.
— Прости, — услышал он через несколько минут тихий голос девушки. — Не знаю, что на меня нашло…
— Всё хорошо, Ната. Это ты меня прости…
— Как думаешь, у нас есть шанс?.. Чтобы спастись?.. Только честно…
— У нас есть шанс, чтобы попытаться, — Сандал грустно улыбнулся. — Значит, мы попытаемся.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не бросил меня одну… И за то, что рассказал мне правду. Я ведь действительно думала, что схожу с ума.
— Тебе надо отдохнуть, — Сандал пробежал по ней взглядом и улыбнулся. — Иди, поспи, Ната. Нам всю ночь придётся идти.
Она кивнула и устало побрела в комнату.
— Что скажешь, Армисаэль? — Тадиэль лениво наблюдал, как доктор осматривает Марту, которая в горячечном бреду лежала на кровати. — Её можно вылечить?
Армисаэль пожал плечами, потом разорвал на груди пленницы рубашку и по очереди двумя пальцами сжал ей соски, из которых проступили капельки молока. Обмакнув в них палец, доктор слизнул молоко и поморщился.
— Её можно вылечить, — хмыкнул он, кладя ладонь на лицо женщины и крепко зажимая ей нос и рот. — Только зачем? Молоко у неё почти пропало, так что не вижу смысла…
Он держал ладонь до тех пор, пока тело Марты, подёргавшись минуту в смертельных конвульсиях, полностью не обмякло.
— Найди другую кормилицу для дочки Табриса, Тадиэль, — невозмутимо приказал доктор, вытирая руки полотенцем, висевшим на спинке кровати. — На этот раз можно обойтись без близнецов. Так что возьми ту, что поздоровей. У Софии после твоих обрядов просто зверский аппетит, — он ухмыльнулся. — Да, и прикажи Младшим отнести труп в лес, а я скажу Миэлу, чтобы пришёл и всё здесь продезинфицировал.
— Хорошо, Армисаэль. Я уже сегодня кого-нибудь подберу.
— Только вернись до полуночи, а то на Сбор опоздаешь. Старшие из других поселений потребовали от Афаэла объяснений по поводу того, что случилось с Лайлой. Многие недовольны. Некоторые даже грозятся пересмотреть кандидатуру Афаэла как правителя Падших. В общем, мы должны быть настороже, чтобы не допустить бунта.
— Не волнуйся, я буду вовремя, — Тадиэль серьёзно кивнул. — А если что, Беллор быстро их пыл охладит.
Они вышли из дома и направились к машине, стоявшей у ворот.
— Жаль, я не видел, как он грохнул Хемаха, — продолжил Армисаэль с откровенной досадой. — Говорят, он его пополам разделил?
— Как по линеечке разрезал, — Тадиэль кивнул.
— Непонятно только, почему Беллор встал на сторону Афаэла в этом вопросе, ведь он, как никто, был заинтересован в том, чтобы Лайла родила.
— Почему?
— Беллор редко принимает участие в церемонии: он слишком избирателен, — негромко пояснил доктор. — Человеческих самок не признаёт, нефилимов презирает. Он вырастил нескольких детей, но то были мальчики. Блондин мечтает о чистокровной дочери, и чтобы непременно была такой же светленькой, как он. Это стало его навязчивой идеей.
— Что ж, теперь ясно, почему он взялся защищать Афаэла, — Тадиэль помрачнел. — Блондин выторговал у него Натаниэль.
— Да, наверное, — Армисаэль неопределённо повёл плечами. — Беллор — тёмная лошадка. Но одно совершенно точно можно сказать: с ним лучше не связываться. А то, что он решился взяться за Светлую, даже хорошо. Если получится, нам же будет проще.