Страница 3 из 12
– Покойный король, – кивнул Хранитель престола, – всегда исполнял все свои клятвы и даже обещания.
Все замолчали и перевели взгляды на одного прежде молчавшего старца. И Хранитель престола, и Хранитель казны, и Воспитатель были в европейских костюмах, только с легкими белыми платками на голове, а этот человек пришел на совет в халате, таком, какой носили его предки две тысячи лет назад. Это был мудрец, а мудрецы, в отличие от умников, всегда одеваются как хотят.
– Мужи совета, – произнес мудрец, – Принц сказал, что не позволит следить за собой человеку. Я знаю, что нынешний мир полон чудесных изобретений и механический разум, созданный с разрешения Всевышнего, может быть заключен в объем меньше раковины на морском берегу. И этот разум может издали сообщить, где находится Принц и нуждается ли он в помощи. А может и помочь Принцу. Закажем такое устройство, сделаем его вид приятным для глаз Принца, убедим его не расставаться с ним. И мы выполним завещание, не потеряв ни одной головы.
– Твои слова мудры, – сказал Хранитель престола. – Я распоряжусь уже сегодня начать поиск иноземной лаборатории, способной выполнить такой заказ. Мы обратимся к американцам, немцам и японцам…
– Я считаю нужным также обратиться и к русским, – добавил Хранитель порядка. – Мне известно, что у них есть несколько секретных лабораторий и они делают приборы, которых нет в других странах. Мы узнаем, что нам пообещают американцы, японцы и русские, соберемся снова и примем решение.
– Да будет так, – сказал Хранитель престола.
Контролерша уже миновала пенсионеров и встала над девушкой. «Смотрит фильм, не замечает», – понял Лёшка. Наконец контролерша буквально достучалась до пассажирки. Девушка вошла на Университете, но конечно же ответила, что в Мартышкине, ведь там нет кассы. Протянула купюру, судя по недовольному лицу контролерши, очень крупную. Донеслись слова: «Мельче нет?»
Мельче не было. Контролерша отсчитывала бумажные деньги, потом высыпала на ладонь мелочь, стала выбирать. «Как Кондраш», – подумал Лёшка.
И понял, что теряет время. Осторожно, будто выдираясь из колючего куста, встал с теплого сиденья. Стал застегивать куртку, но молния не попадала в паз. Потянул сильнее, показалось, что язычок погнулся. Тогда просто закинул на плечо лямку рюкзака. И ехал-то десять минут, а ноги уже казались ватными, хоть учись ходить заново. Все же сделал несколько шагов…
– Мальчик, еще не станция, – донесся профессионально-насмешливый голос контролерши.
Лёшка хотел ответить, что ему выходить из первого вагона, но не стал. Во-первых, в Новом Петергофе станционные турникеты в конце перрона, поэтому из первого вагона прыгают на рельсы только безбилетники. А во-вторых, не был уверен, что язык опять не станет свинцовым.
Краем глаза заметил, что контролерша отсчитала сдачу и проштамповывала билет.
Непослушные ноги все же донесли Лёшку до дверей. Еле открыл, навалился на ручку тамбура, шагнул. Ходить по вагонам он не любил: гремит, мелькает внизу, качает. Ступишь не так и сорвешься в летящий грохот. Покачиваясь, как на палубе в бурю, Лёшка схватил следующую ручку, холодную и скользкую, вошел в спокойный тамбур.
– А дверь кто закроет? – донеслось сзади. – Ишь ты, барин!
Лёшка хотел вернуться, закрыть. Но сделать даже шаг назад не смог.
В следующем вагоне народа было побольше: человек десять сидели, а пожилой дяденька даже спал, аккуратно застелив сиденье бесплатными газетами.
«Дяденька, дяденька, спите, пожалуйста, покрепче! – подумал Лёшка. – Пусть контролерша встанет рядом с вами, начнет будить. А вы будете долго-долго просыпаться, забыв, что вы не дома. И еще забудете, в каком кармане деньги, и заплатите за билет не сразу. Еще лучше – не заплатите и начнете скандалить».
От этой фантазии стало легче на душе. Лёшка быстро прошел в конец, сразу открыл дверь, проник через тамбур в следующий вагон и на этот раз уже закрыл обе двери между грохочущим пространством.
Он шел из вагона в вагон, а поезд тащился от Старого Петергофа к Новому Петергофу, мимо огородиков, маленьких деревянных домиков вблизи, больших домов вдали и невидимых отсюда дворцов с фонтанами.
Добрался до первого вагона. «Чего же он сегодня так медленно, может, выбился из графика и нарочно тянет, чтобы попасть в расписание?»
Наконец электричка протащилась под старинной вычурной аркой и замерла у платформы.
Лёшка выскочил и поступил, как все «зайцы», за которыми он до этого наблюдал, – помчался вдоль поезда, стараясь не вреза́ться во входящих и выходящих пассажиров. Еще – так тоже делали «зайцы» – вглядывался на бегу в окна вагона, высматривал контролершу. Заметил, что она в четвертом вагоне от конца. Пожелал ей идти и дальше, к головному вагону, а не возвращаться. Все же врезался в дяденьку с двумя тяжелыми сумками. Крикнул: «Извините!» – и заскочил в уже поскрипывающие двери последнего вагона.
Поезд тронулся и медленно поехал. Нет, не медленно поехал, а пополз, как перегруженная черепаха (если грузовые черепахи существуют). Лёшка прижал нос к стеклу и стал смотреть на окраинные домики Петергофа. Если не видеть, что происходит за спиной, в тамбуре, может, тогда контролерша не придет?
Еще Лёшка вспоминал, сколько станций до спасительной Сосновой Поляны. Красные Зори, Стрельна, Сергиево. В Красных Зорях останавливается не каждая электричка. Пожалуйста, только не это! Тогда контролерша успеет вернуться в последний вагон и спросит: «Мальчик, где твой билет?»
– «Зайчик», а почему ты нас не спрашиваешь: «Вы охотника не встречали?»
Лёшка обернулся, только сейчас сообразив, что он в тамбуре не один. Рядом стояли четверо ребят, его ровесников, два парня и две девчонки. Спросила девчонка, в рыжей, чуть расстегнутой куртке, с откинутым капюшоном и безупречно золотыми волосами-колечками. Ее темноволосая подружка, чуть ниже ростом, с интересом смотрела на Лёшку. Мальчишки были у окна напротив. Помалкивали и тоже смотрели.
– Какого охотника? – удивленно спросил Лёшка. Сразу почувствовал, что этих ребят бояться нечего, потому язык и не бастовал.
– Который на зайцев охотится, – пояснила рыжая девчонка. – Как в сказке: зайка бежит по лесу и всех спрашивает: «Вы видели охотника? Он за мной гонится?»
Брюнетка усмехнулась, парни тоже. Испуг у Лёшки прошел. Даже стало обидно. Вспомнил, как еще недавно с такой же компашкой гулял по городу. Федя, Славка, Саня… Рыжая девчонка точь-в-точь, как Вика, только Вика в очках. Попробовал бы тогда Кондраш к нему подкатить! Взглянул бы на Федьку, так сам отдал бы мелочь.
Этим тоже хорошо. Едут группой, никто у них ничего не отберет. И смеются над ним, путешественником-одиночкой!
– Не спрашиваю, потому что видел. Еще вопросы будут?! – резко сказал Лёшка.
Обычно после такого собеседник отстает. Рыжая девчонка, напротив, обрадовалась.
– Конечно, будут! Знаешь, как редко встречаются люди, которые готовы отвечать!
После этого она сделала то, чего Лёшка не ожидал. Достала микрофон, сунула ему под нос.
– Скажите, вы давно ездите «зайцем» в поездах Балтийского направления? Сколько раз в месяц? Какую сумму в среднем вам удается сэкономить в неделю?
Лёшка оторопело глядел на рыжую девчонку, не понимая, чего она от него хочет.
– Синицына, ты забыла, что говорил Илья Анатольевич: если задаешь респонденту три вопроса одновременно, он имеет право ответить лишь на один, – укоризненно сказала брюнетка. – К тому же ты не представилась.
Лёшка опять ничего не понял. А брюнетка показала пластиковую карточку со своим портретом и большой печатью:
– Медиа-холдинг «Петергофское время» лицея имени Штакеншнейдера[1]. Уважаемый респондент, относящийся к социальной категории «железнодорожный заяц», вы правда согласны ответить на наши вопросы?
1
Ш т а к е н ш н е́ й д е р Александр Иванович (1802–1865) – русский архитектор, спроектировавший ряд дворцов и зданий в Санкт-Петербурге и Петергофе.