Хитрая затея

Умаявшись зимними забавами, мы дружно и все вместе отправились в родительский дом, благо идти до него было всего ничего. Отряхнулись, тщательно очистили снег с сапог, отдали на просушку шинели, пальто и шубки, да сели за чай. Получилось, что Леонид и Татьянка сидели за столом рядышком и царевич всячески за моей сестрицей ухаживал. Такая вот удачная случайность, не знаю даже, кого за неё благодарить — отца или матушку, уж дядю Андрея я в таком потворстве этой интрижке не подозревал. Впрочем, неожиданным появлением царевича у нас на празднике довольны были все. А ведь и суток не пройдёт, как вся Москва, ну или, скажем так, вся московская знать, будет обсуждать эту новость. «А вы разве не знаете, его высочество царевич Леонид Васильевич дочкой Филиппа Левского увлёкся! Вот почему Левские-то у государя в милости!» Так, глядишь, длинная очередь выстроится из желающих набиться в приятели… В общем, когда дорогие гости собрались покидать радушных хозяев, я утащил Леонида в тихий уголок и без обиняков и умолчаний объявил царевичу, что жду его в гости в самом скором времени.

Митька отправился провожать домой Елизавету, Бельские, забрав Александру и Юрия, убыли к себе, а меня отец утащил в кабинет, позвав ещё только дядю и матушку. Обсуждение оказалось недолгим — мне поручили испросить объяснения у царевича, я доложил, что уже договорился с Леонидом о встрече, на том и закончили.

А через день царевич был у меня. Сначала посидели втроём с Варей, а потом я с изрядным сожалением поведал любимой супруге, что нам с Леонидом Васильевичем надо бы поговорить о делах скучных и ей совсем не интересных. Варя, понятно, показала полное понимание и оставила нас вдвоём.

— Прости, Алексей, — Леонид начал первым, — я понимаю, что ставлю Татьяну Филипповну в неловкое положение, и готов дать тебе полное объяснение, но только под твоё слово, что всё останется между нами.

— Прости, Леонид, — ответил я в том же тоне, — но ты должен понимать, что речь идёт о моей сестре и нашей семье. Скрыть твоё объяснение от отца и матери я не смогу.

— Филиппу Васильевичу и Анастасии Фёдоровне брат объяснит всё сам, — сказал царевич. — Но несколько позже. Я же готов объясниться сейчас, но некоторое время тебе придётся молчать.

Так, а вот такого поворота я не ждал. Царь, стало быть, знает об увлечении младшего брата. А раз знает, значит, и не возражает. Нет, царевич прав — я должен услышать всё первым, а что придётся держать это при себе, не так и страшно, если подумать. Уж как успокоить своих, я соображу, тем более если чуть позже им всё расскажет сам царь.

— Хорошо, Леонид, — сказал я. — Даю слово, что буду молчать, пока государь не расскажет всё моим родителям.

…Честно говоря, даже не представлял себе, насколько сложное это дело — приискать невесту царевичу. Во-первых, сама невеста должна соответствовать очень высоким требованиям как по телесному своему здоровью, так и по безупречности своего и своих родичей доброго имени. Во-вторых, ей нельзя быть глупышкой — царевнам приходится быть на виду, и позорить царскую семью своим скудоумием для них недопустимо. В-третьих, род невесты может быть сколь угодно меньшим в освящённой вековыми обычаями полуофициальной боярской иерархии, но вот бедным быть он никакого права не имеет, чтобы не говорили потом, что имяреки богатеют исключительно родством. По той же причине и амбиции у меньшего рода, решившего предложить царевичу свою девицу, должны отличаться разумной умеренностью. Ну и, ясное дело, невеста должна блистать красотою, дабы поддерживать в народе почтение к государевой родне.

Вообще, хотя родство с царём каких-то решающих преимуществ и не даёт, но пустым делом уж точно не является, так что желающих хватает, и грызутся они меж собой за возможность предложить царевичам своих дочерей отчаянно. Вот и вокруг Леонида разгорелась чуть ли не война — отчаянно схлестнулись Путяшевы и Шуваловы, да ещё Миловановы, кое-как оправившись после прошлогоднего провала на выборах старосты Боярской Думы, принялись вовсю интриговать, пытаясь очернить в глазах царя и тех, и других. Зачем — одному Богу известно, у них-то самих предложить царевичу некого. Впрочем, Шуваловы с Путяшевыми и сами хороши — Леонид уверял меня, что поднятая в газетах шумиха вокруг ненадлежащего качества стекла завода Шуваловых совершенно точно подстроена Путяшевыми, а слух о связи Ильи Путяшева с французской танцовщицей мадемуазель Шармантье пустили по Москве именно Шуваловы.

У царя такое перебрасывание нечистотами вызвало вполне естественное желание послать и Путяшевых, и Шуваловых подальше, но сделать это он захотел так, чтобы лишний раз ни тех, ни других не чернить и вообще никак их не обидеть — и так, мол, обиженные.

— Знаешь, Алексей, мне просто повезло с этой их склокой, — довольно усмехнулся Леонид. — Под такое дело брат мне дозволил самому выбрать невесту, при том лишь условии, что ни Натальей Шуваловой, ни Еленой Путяшевой она не будет. Да мне после такого они обе и даром не нужны. Вот я и выбрал…

— …И вместо того, чтобы честь по чести заслать сватов, пришёл сам, да ещё вёл себя так, будто с нами всё уже сговорено, — закончил я за царевича, и наверняка не так, как это сделал бы он сам.

— Уж прости, Алексей, — развёл Леонид руками, — но исключительно по слову брата. Он теперь Шуваловым и Путяшевым скажет, что младший, дескать, совсем с Татьяной Левской голову потерял, ведёт себя неподобающе, и единственный теперь способ соблюсти приличия и спасти доброе имя непутёвого братца и боярышни Левской — взять, да и поженить их.

Нет, быть подданным такого умнейшего государя, как наш Фёдор Васильевич, конечно, хорошо, но эту изящную комбинацию он разыграл, что называется, на грани. Хотя… А чем, собственно, нам оно грозит? Да ничем! Слухи как поползут, так и заткнутся, едва будет объявлено о помолвке Леонида и Татьянки, интриговать тут против нас, раз уж мы «у царя в милости», дураков не найдётся, а родителей и дядю я успокою. Ох, умён, умён у нас царь! Впрочем, один вопрос ещё в прояснении нуждался.

— Когда? — прямо спросил я Леонида.

— Летом, — столь же прямо ответил он. — После Пасхи Константина женят, вот сразу затем брат и моей свадьбой озаботится.

— И до лета мои так и не узнают, в чём дело?! — возмутился я.

— Летом брат сватов зашлёт, а сговорится с твоими раньше, — успокоил меня Леонид. — И, думаю, скоро уже.