Страница 78 из 129
Илана не стала опускать голову, как раньше, а наоборот, вздернула носик и вызывающе посмотрела на более статусную подругу. На мимолетное переглядывание никто не обратил внимания, а я мысленно почесал макушку. Не нравилась мне эта ситуация. Вернее, нравилось, что две симпатичные девчонки борются за мое внимание. Но сыплющиеся из красивых глаз искры говорили о зреющем скандале. И о причине такового я догадывался. Может, пересесть к Ушакову? Он до сих пор по-королевски занимает всю парту.
— Нужно Викентия поблагодарить, что по всей Москве блокпосты сняли! — предложила Аня Лисицына, успевая и разговаривать, и слушать в наушниках музыку. — А то похлопали по плечам и разошлись, как будто, так и надо.
— Ага, с цветами и благодарностью от императора! — хохоча, воскликнул Колька Аксаков, отбиваясь от Федькины щелбанов. Во всем классе он был самым низкорослым, и даже Плещеевой едва доставал до плеча. Вдобавок к этой проблеме у Кольки все лицо было обсыпано веснушками, словно поляна с желтеющими одуванчиками. Понятно, что ему сразу прилепили прозвище «Конопатый». Слегка приподнятый кончик носа превратил Кольку в несносного и обидчивого мальчишку. Что поделать, не каждому дано родиться красавцем. Род Аксаковых, не самый богатый в дворянской Москве, к тому же, не имел никаких возможностей для улучшения внешних данных будущих поколений, на которое требуется не одно столетие.
— И тортик не забыть!
В классе нарастало бесконтрольное сумасшествие. Не знаю, что произошло бы дальше, не зайди в класс Маша-Няша. Среднего росточка, худенькая, но с горделиво расправленными плечами, в строгой светло-серой юбке и жакете, она простучала каблуками туфель до учительского стола, держа под мышкой классный журнал, оглядела мгновенно притихший класс. Остановила взгляд на конопатой физиономии мгновенно покрасневшего Кольки.
— Господин Аксаков, весьма недальновидно упоминать Его Величество в столь неподобающей форме, — заявила она мелодичным голосом, в котором явственно прозвенели металлические нотки. Пусть со старшими учениками Марии Павловне не хватало жесткости, на младших она сполна применяла свой педагогический кнут. — Не хотелось бы видеть вас в списках отчисленных.
Конечно, биологичка преувеличивала, но что в ней не отнять, не каждого она столь откровенно запугивала. Знала, кого можно просто попенять, а с кого и стружку снять. Аксаков для нее оказался каким-то непонятным раздражителем, каждый урок начинался с атаки на Конопатого.
— Извините, Мария Павловна, не подумал, — промямлил правильные слова Колька.
— Извиню, когда исправишь свою неудовлетворительную оценку. И «посредственно» меня не устроит, сразу предупреждаю, — отрезала Сарычева и зацепилась взглядом за меня, уголки губ дернулись в улыбке, сразу превратившую строгую учительницу в обаятельную Машу-Няшу. — Викентий Волховский! А вот это сюрприз! Я уже стала волноваться, что не увижу вас в первом триместре, столько всего наговорили про ваше самочувствие… Ты в порядке?
— Да, вполне, Мария Павловна, — я проявил вежливость, встав на ноги. — Готов постигать премудрости биологии и прочих наук.
В классе раздались смешки, даже Илана улыбнулась. Правда, сразу сжала губы в тонкую полоску, превратившись в ледяную красавицу.
— Похвально. Значит, сможешь рассказать о систематических группах простейших? Госпожа Булгакова утверждала, что вы занимались самостоятельно. Что ж, похвально. И все-таки я хотела бы убедиться, что ничего не упущено.
— Я так понимаю, уже нужно отвечать? Или первым начнет Аксаков?
— Эй! — возмутился Конопатый.
— Он пойдет на закуску, — иногда Мария Павловна умела шутить.
Я вздохнул и только раскрыл рот, чтобы начать увлекательный рассказ о корненожках, радиоляриях и прочих споровиках, как в коридоре послышался дробный топот ног, какой-то нарастающий шум, и вдруг кабинета распахнулась, на пороге появилась сама Антонина Елизаровна — наша классная дама. С виду всегда сдержанная, сейчас она лихорадочно поправила прическу, разгладила невидимые морщины на белой блузке. Уняв вздымающуюся от быстрой ходьбы грудь, она приложила к ней руку и прерывисто выдохнула:
— Прошу простить, Мария Павловна, что помешала вашему уроку. Боюсь, сегодня он может и вовсе сорваться.
— А в чем дело, Антонина Елизаровна? — нахмурилась биологичка. — У нас какие-то внеплановые мероприятия возникли?
— Получается, что возникли, — пространно сказала классная дама. — Через несколько минут к нам прибудет цесаревич Юрий Иванович с Великой княжной Лидией.
— В гимназию? — подобралась Маша-Няша.
— К нам, — четко выделила Антонина Елизаровна. — Сюда, в наш класс…
Ушаков не сдержался и громко присвистнул. На него зашикали, а классная, нервно сцепив пальцы, высмотрела меня и сказала:
— Ребята, для нас это величайшее событие. Члены императорской семьи посещали Щукинскую гимназию девять лет назад на пятидесятилетний юбилей. Срок приличный. Поэтому очень прошу быть ответственными, не свистеть по-дурацки, — она повысила голос и зыркнула на Ушакова. — Не заставляйте своих родителей краснеть за подобные выходки.
Дверь неожиданно распахнулась, классная тихо ойкнула и вытянулась, вся бледная и взволнованная. В кабинет вошли двое крупных мужчин в черных костюмах, сдержанно кивнули на приветствие учительниц и внимательно оглядели затихший класс. Я вдруг почувствовал на своей руке похолодевшую ладошку Иланы, и приятные мурашки снова оживились, оттаптывая мне позвоночник.
— Не бойся, — очень тихо произнес я, едва шевеля губами.
Соседка на мгновение прикрыла глаза бархатистыми ресницами и застенчиво зарумянилась. Ее ладошка тут же соскользнула на поверхность парты. Ох, что-то неладное происходит с Рудаковой! Она стала более настойчивой в желании завладеть моим вниманием. Зная Илану, могу только сказать: просто так атаковать одноклассника, находящегося под бдительным присмотром княжны Светланы, довольно опасно. Значит, есть какая-то причина.