Вик Разрушитель 3

«Возможность трансмутации основана на четырех элементах-стихиях. Сами элементы, сочетанием которых образованы все вещества, способны превращаться друг в друга. Поэтому превращение одного вещества в другое считается лишь вопросом метода (иначе — искусства). Таковая же трансмутация возможна в магических эфирах. Одно перетекает в другое, иначе же — уничтожает чуждую форму….

Много говорят о невозможности появления в людской плоти воли разрушителя. Я же утверждаю обратное: если существует природная аномалия, надежно спрятанная во всевозможных предметах, почему бы ей не появиться в человеческом обличье? Силы Стихий создают токи магических энергий небывалой мощи, и требуется немалое искусство подчинять их себе. А если допустить великую трансмутацию, превращающую Искру Дара в нечто такое, что противоречит всем постулатам магии? Рожденный с Даром может внезапно потерять его и обрести великую силу отрицания…»

По спине проскользнули ледяные капельки пота. Вроде бы и не жарко, потеть не от чего. Поди же ты, как пробрало. Великая сила отрицания. А не про антимагию речь идет? Может этот… Болос завуалированно рассказывал не об алхимии, а как раз о моей проблеме?

Снова уткнулся в книжку, почуяв слабый, давно выветрившийся в безликом прошлом, след.

«Последователи Гермеса Трисмегиста утверждают, что душа, как астральная сущность, имеет четыре состояния: зарождение, жизнь, умирание, состояние смерти. Магические токи пронизывают клетку новой жизни с самого зачатия, и если изменить их наполнение, противопоставив зарождающейся Искре антагониста в виде чуждых энергий, то можно взрастить уникальную сущность, убивающую энергии Стихий. Отрицание Дара дается негатору как испытание воли, духа и физической силы».

Ух, уже близко! Тогда что получается-то? У меня при рождении или еще до рождения произошли какие-то изменения, Искра могла «поменять полюса», и вот на свет появляется антимаг! Интересно, отец и мама знают об этом? Не из-за этого ли я попал в приют? Меня прятали или избавлялись от проблемы? Вообще-то, могли просто накрыть подушкой и подождать, пока дитя не задохнется. Такие проблемы в живых не оставляют.

«Негатор слаб и уязвим, он подобен обычному человеку, и смерть его может наступить от тяжелой болезни или лихорадки, обусловленной попаданием злотворных гнилостных элементов в кровь, а также от обычного оружия. Спасение, как и говорено, в силе воли, духа и постоянном физическом совершенствовании тела, дабы уберечь себя от превратностей судьбы.

Мы не знаем механизм трансмутации магических Стихий в чуждую энергию. Но более чем уверены в его искусственном насаждении. Она не зарождается подобно Силам Четырех Стихий и Космоса, а приходит по злой воле человека, способного изменить токи энергий. Колдовство, идущее родом из далекой древности, насыщено аурой отрицания, умерщвления и изменения личности. Основа его и есть та самая трансмутация Стихий…. Пусть не смущается читатель вольному определению алхимических процессов, кои автор пытается привязать к магии. Многое идет рядом, переплетается в затейливые кружева таинственных узоров природы.

… Умение владеть двумя сущностями — великий Дар, неподвластный человеческому разуму. Подозреваю я, что вряд ли кому удастся примирить антагониста и протагониста. Позволю себе предположить, что таковая возможность существует, и кто-то из будущих разумников найдет способ сдружить магию и антимагию…»

Жаль, ответа так я и не нашел. С сожалением закрыл книжку и прочитал на обложке название: «Лекториум». Хм, надо запомнить. Еще страниц пятьдесят осталось, дочитаю обязательно.

— Что вертишься, юноша? — из-за небольшой библиотечной конторки раздался голос Радомира Звановича. — Неужто все прочитал?

— Мне нужно идти, — я демонстративно посмотрел на свои наручные часы. Чтобы не опоздать, нужно побыстрее шевелить ногами. Еще уличный телефон-автомат найти нужно. — Дело появилось.

— Дело? — усмехнулся архивариус, оторвавшись от чтения вполне современного журнала, чье название я не смог увидеть. — А я подумал, больно шустрый паренек оказался. Такие трактаты за три часа одолел. Куда мне с такой скоростью чтения.

— Нет, я не все прочитал, — смутился я, вставая. — Мне «Лекториум» больше всего понравился. В следующий раз вы его сразу мне дайте. Может, еще что найдете.

Старикан насмешливо посмотрел на меня.

— В какие дни тебе дозволено заходить сюда?

— Вторник, пятница.

— Хорошо, к следующему разу я надеюсь еще что-то раскопать в запасниках. Заодно и ревизию проведу. Эх, с помощником бы я быстро справился.

— Могу помочь, — осторожно предлагаю свои услуги. — Книжки перетащить с места на место, пыль сдуть…

Радомир Званович затрясся в мелком смехе и пошел открывать дверь. На прощание похлопал по плечу и мягко вытолкнул в коридор, не давая и слова сказать. За спиной чавкнул запорный механизм, отсекая сокровищницу магической мысли от суетного человеческого мира, а я поспешил наверх.

2

На моих часах было около двух часов дня. Быстро проскочив КПП, и не забыв расписаться в тетради посещений, попрощался с тем же дежурным, оказался на разморенной августовской жарой улице. Огляделся по сторонам и рванул по дороге мимо Старого Английского двора, огороженного от тротуара ухоженным кустарником. Добежав до парковой зоны Зарядья, я перешел на шаг, восстанавливая дыхание и не забывая крутить головой в поисках телефонной будки. Нашел ее неподалеку от искусственного пруда со скамеечками и беседками.

На карточке еще оставалось несколько единиц-минут, но следовало торопиться. Хитрая система «жрала» их с невероятной скоростью. Утопил карту в приемнике, набрал номер и в нетерпении стал притоптывать ногой. Долгие гудки сменились щелчком — будоражащий хрипловато-бархатистый девичий голос с легкой сонливостью откликнулся:

— Слушаю, говорите…

— Привет, Анжелика! — заторопился я. — Это я, Вик. Узнала?

— Вик? — на мгновение возникла пауза. — А! Танцор! Привет-привет! Что, набрался храбрости и хочешь пригласить девушку на прогулку?

— Любишь кофе? — я покосился на симпатичный стеклянный павильон, стоявший на другой стороне пруда. — Подлетай в парк Зарядье. Я тебя возле пруда буду ждать. Есть разговор. Только ты можешь помочь.

— Хм, что-то серьезное?

— Скорее, нужное.

— Списываешь один долг, влезаешь в другой? — рассмеялась Анжелика. — Во сколько свидание?

— Желательно сейчас.