Страница 33 из 54
«Но тот человек, который получил (еще до своей смерти, всегда понимаемой как отделение от тела) истинное знание о Брахмане (что предполагает действительное пребывание во всех состояниях бытия благодаря метафизической реализации, без которой возможно только несовершенное и чисто символическое знание), уже не проходит (последовательно) через те же самые стадии в обратном порядке (возвращаясь в индивидуальное состояние из области телесной манифестации в область манифестации тонкой со всеми его модальностями, а затем в область непроявленных состояний, где условия индивидуального существования в конце концов исчезают). Он переходит прямо (в это последнее состояние, и даже за его пределы, если оно рассматривается только как принцип проявления) в область Единого, где находится Брахман, с которым он себя теперь отождествляет, подобно тому как река (олицетворяющая здесь поток существования, проходящий через все состояния и все проявленные миры), приближаясь к своему устью (олицетворяющему конец, или последнюю ступень существования), сливается с волнами океана (самудра, соединяющая все потоки, символизирует собой полноту возможностей Высшего Принципа). Все его способности, а также элементы, из которых составлено его тело, шестнадцать составных частей (шодаша-колах) его человеческого существа (пять танматр, манас и десять чувственных деятельных способностей), полностью переходят в непроявленное состояние (авьякта, где они все постоянно пребывают в качестве неизменных возможностей существования), и этот переход не предполагает никаких изменений в природе самого существа (похожих на те разнообразные изменения, которые неизбежно предполагаются на промежуточных стадиях, так как эти стадии еще принадлежат области «становления»). Имя и Форма (намарупа, определяющая собой сущность и субстанцию индивидуального проявления) также исчезают (как условия, ограничивающие само существование); и, являясь теперь уже «неделимым» на какие-либо части, или элементы, из которых была составлена его земная форма (находившаяся в проявленном состоянии в зависимости от различных модусов количества), он освобождается от всех предпосылок индивидуального существования (так же, как и от всех других предпосылок каких-либо особых и определенных состояний бытия, даже от сверхчеловеческих состояний, поскольку теперь он пребывает в абсолютном и ничем вообще не обусловленном состоянии)».
Часть 3. ТРАДИЦИОННЫЕ НАУКИ
В третью часть вошли работы, из которых при желании можно составить определенное представление не только об общих принципах традиционных наук, но и о символике, используемой в алхимии и Таро. Этот раздел нельзя не открыть главой из уже переведенной на русский язык книги «Кризис современного мира», поскольку эта глава лучше, чем какая-либо иная работа Генона, может послужить в качестве введения в область сакрального знания. В работе над данным разделом использовались следующие издания:
Guenon R. La crise du monde moderne. Paris, Gallimard. 1946.
Guenon R. Symboles de la science sacree. Paris, Gallimard. 1986.
Guenon R. Formes traditionalles et cycles cosmique. Paris, Gallimard. 1970.
Guenon R. Comtes rendus. Paris, 1973.
Guenon R. Melanges. Paris, 1976.
Наука сакральная и наука для профанов
Ранее мы уже говорили, что в традиционных обществах в основе всего находится интеллектуальная интуиция. Иначе говоря, метафизическая доктрина является самым важным элементом такого общества, а все остальные области человеческой жизни оказываются либо прямыми следствиями из этой доктрины, либо ее применением к тому или другому особому уровню существования. Это справедливо не только в том, что касается различных общественных учреждений, но распространяется также и на науки, то есть на те области знания, которые по своему характеру являются относительными и которые рассматривают в качестве различных способов применения фундаментальных принципов. Таким образом, подлинная иерархия существует в этих обществах везде и во всем; с другой стороны, все относительное совсем не рассматривается как нечто вообще несуществующее, поскольку было бы просто глупо не учитывать эти уровни реальности в той мере, в какой это необходимо. Однако они учитываются только надлежащим способом, то есть в качестве вещей второстепенных и производных, и к тому же всегда в соответствии с тем, какое место в реальности занимает та или иная вещь в зависимости от того, насколько удалена она от области высших фундаментальных принципов.
В том, что касается науки, существуют два различных способа ее рассмотрения, две различные и во многом несовместимые друг с другом концепции, одна из которых принадлежит традиционному обществу, в то время как другая является чисто современной. Мы уже упоминали и о тех традиционных науках, которые когда-то существовали в средние века, и о тех, которые и сегодня существуют на Востоке, хотя европейцам в наши дни об этом чаще всего ничего не известно. Необходимо добавить, что в каждом традиционном обществе существовали свои особые традиционные науки, и это легко можно объяснить тем обстоятельством, что эти науки относятся не к уровню фундаментальных принципов, остающихся всегда неизменными, а к уровню их применения, то есть к уровню частному и в определенной мере относительному. Поскольку этот уровень всегда является так или иначе обусловленным и ограниченным, то следует учитывать всю совокупность обстоятельств, связанных с ментальностью и другими особенностями существования того или иного народа, включая и особенности того циклического периода истории, на котором этот народ в действительности находится. Как мы уже ранее выяснили, иногда для изменения этих обстоятельств необходимо определенное внешнее вмешательство, которое, между прочим, в том, что касается традиции, изменяет только ее внешние формы; сама же метафизическая доктрина может изменяться только со стороны ее особой формы выражения, подобно тому как если бы она переводилась с одного языка на другой. Какой бы особенной ни была эта форма выражения, следует сказать, что существует только одна-единственная метафизическая доктрина, как и одна и единственная истина. Но дело обстоят совершенно иначе в области применения метафизических принципов, поскольку все, что связано с наукой, а также с различными общественными учреждениями, относятся уже к уровню множества, к уровню многообразия состояний существования. Эти различные способы выражения и применения единой истины и представляют собой множество различных традиционных наук, причем иногда некоторые из таких наук могут иметь один и тот же предмет. Хотя в наши дня логики и утверждают, что любая наука полностью определяется предметом своего исследования, но такое утверждение является, в сущности, значительным упрощением, так как сама точка зрения, с которой этот предмет рассматривается, также существенно влияет на содержание данной науки. Поэтому количество возможных наук является бесконечным и науки, исследующие один и тот же предмет с различных точек зрения, используют иногда настолько различные методы, что в действительности их не следует даже сравнивать друг с другом. Это особенно справедливо в том случае, если речь идет о внешне похожих науках, которые принадлежат различным традиционным обществам и уже в силу этой причины не могут быть тождественными друг другу даже тогда, когда они имеют одно и то же название. Но гораздо дальше друг от друга отстоят традиционные науки и те разновидности познания, которые принято называть науками в современном мире. Даже при самом поверхностном взгляде на вещи должно быть очевидно, что один и тот же предмет исследования рассматривается здесь в совершенно различных условиях; при более же основательном анализе между этими науками вообще нельзя найти ни одного общего признака.
Было бы весьма кстати привести несколько примеров для подтверждения наших слов. Начнем с обычной науки — «физики» и сравним то, как ее понимали ранее, с тем, что под эти словом понимают в современном мире. Огромное различие бросается в глаза даже в том случае, если мы ограничимся только западным миром. Слово «физика» в его изначальном этимологическом смысле означает буквально «науку о природе». Эта наука изучает наиболее общие законы «становления», поскольку слова «становление» и «природа» являются синонимами, и именно так греки, как, например, Аристотель, и понимали эту науку. Другие частные науки, исследующие эту же сферу реальности, являются «спецификациями» физики по отношению к той или иной более узкой области существования. Уже здесь можно заметить определенное искажение смысла слова «физика» в современном мире, так как сегодня оно означает лишь одну частную науку среди многих других, которые в свою очередь также являются науками о природе. В этом обстоятельстве следует видеть ярчайший пример дробления, характерного для современной науки в целом: порождаемая аналитическим способом мышления «специализация» дошла уже до такой степени, что люди, испытавшие на себе ее влияние, уже не в состоянии даже представить, что может существовать наука, занимающаяся всей природой в целом. Определенные недостатки этой специализации часто привлекают к себе внимание, поскольку она неизбежно ограничивает любую точку зрения; но даже те люди, от внимания которых это обстоятельство не ускользает, тем не менее согласны принять его в качестве неизбежного зла в условиях такого количества детального знания, какое уже не возможно освоить в целом. С одной стороны, они даже не догадываются, что детальное знание само по себе не имеет никакой ценности и никак не оправдывает отсутствие того синтетического знания, которое могло бы сложиться в других условиях, поскольку оно хотя и ограничено сферой относительного, но все-таки представляет собой знание более высокого уровня в сравнении со знанием простых фактов и деталей. С другой стороны, они не обращают внимания на то обстоятельство, что сама невозможность соединить множество деталей и фактов порождается неспособностью свести их к высшему принципу и упорным стремлением начинать всякое новое исследование снизу и извне, тогда как подлинную ценность наука будет иметь в том случае, если в ней используется совершенно противоположный метод.