Страница 8 из 9
– Что за шум, а драки нет? – проскрипел дедушка и, потерев слезящиеся глаза, перевел взгляд на Максима. – Вы, что ли, молодой человек, буянить изволите? Кем, собственно, будете?
– Иван Петрович, принимайте! Это Максим, его взамен Юрки прислали, – опередив Волкова с ответом, Роберт с чувством выполненного долга направился за свой стол.
– Так и есть, Максим, – вытянулся тот в струну. – Максим Волков.
– А-а, Макси-им! Приехали все же! А мы вас к вечеру ожидали... – Дед протянул руку: – Сидоров Иван Петрович, начальник Первого убойного отдела Санкт-Петербургского филиала ведьмаков. С ребятами, полагаю, вы уже познакомились?
Макс, мысленно отметив свою небольшую оплошность – Иван Петрович оказался хоть и начальником, но вовсе не отдела кадров, – пожал крепкую ладонь:
– Более или менее.
– Замечательно! Но я, как ответственный руководитель, должен обеспечить всем новоприбывшим сотрудникам не только поверхностное знакомство с коллективом, но и... – Сидоров замешкался, пытаясь подобрать нужное слово, а затем махнул рукой. – К черту всю эту канцелярщину! Пойдемте повторно знакомиться с коллегами!
Ухватив Макса под локоток, Иван Петрович проследовал в комнату с подчиненными. Остановившись возле столов, достал из кармана пиджака обычную шариковую ручку и, покрутив ее в пальцах, указал на бледного худого брюнета в строгой рубахе:
– Николай Поздняков, старший группы. Тридцать четыре года. Прозвище Ник. Специализация – псионик, – словно зачитывая краткую характеристику из личного дела, «заскрипел» дед. – Способен проникать в «воспоминания» предметов в местах мощного выброса энергии. Например, на месте убийства.
– Это называется абсорбция памяти предметов, – едва Иван Петрович договорил, добавил Николай. – А слово «абсорбция» расшифровывается как «поглощение».
– Поглощение памяти предметов, именно так, – согласился Сидоров и перевел ручку на пухлого: – Антон Зарецкий, девятнадцать лет. Прозвище Хаб. Работает с нами чуть более полугода. В силу возраста глуп, ленив и неопытен, но обладает уникальной специализацией. Антон – некромедиум, умеющий общаться с душами мертвых. С их
– А еще я ненавижу ЗОЖ и обожаю жареные крылышки, – совсем не обидевшись на «глуп», негромко засмеялся Антон. – Спорт это вообще не про меня. Единственное, что у меня бегает по утрам, да и то не всегда – глаза.
Иван Петрович угукнул, а указующий «перст» в виде ручки переместился на очкарика.
– Роберт Шварц по прозвищу Робби, двадцать семь лет, наш аналитик. Лучший в своем деле. Благодаря ведьмачьей способности умеет разгонять адреналин и стимулировать ген, который ускоряет, назовем их так, мыслительные функции организма. Из-за чего Роберт начинает думать как компьютер, максимально быстро выуживая из любых информационных потоков крупицы информации и придавая их моментальному анализу.
Пока Иван Петрович говорил, Шварц, откинувшись на спинку кресла, сидел с закрытыми глазами и покачивал головой в такт словам.
– Что-то анализирует, – одобрительно заметил Сидоров. – А еще Роберт... как это сейчас называется у молодежи? Кулхацкер, во!
– Хакермен, – не удержавшись, негромко прыснула рыжая.
Волков, хоть и был уверен, что так уже лет десять никто не говорит, начальство решил не поправлять.
– Иван Петрович, – открыл глаза Шварц, – то, что вы сказали, это ироничный сленг. Даже, можно сказать, обидный. И никакой я не хакер... просто умею чуть-чуть программки писать и компьютеры чинить, если проблема решается нажатием кнопки «включить-выключить».
– Буду иметь в виду, – выслушав спич, не стал спорить Иван Петрович и повернулся к отдельно стоящему столу с рыжей Соней: – А вот эта сударыня с императорским именем и есть та, кто придумала коллегам все эти нелепые прозвища-сокращения.
– Почему же нелепые, Сидя? – как показалось, удивилась девушка, но в глазах ее заплясали озорные багровые огоньки.
– Вот видите, Максим?! – наигранно возмутился Иван Петрович и театрально всплеснул руками. – Даже мне прозвище дала! Своему непосредственному начальнику! Впрочем, – смилостивился он, – это простительно – у Софьи Алексеевны наблюдается небольшое когнитивное расстройство. Она не способна запоминать имена людей, поэтому использует прозвища. А еще Софья Алексеевна – гордый носитель фамилии Романовых, а наряду с этим – лекарь-пиромантка.
– Лекарь-пиромант, – поправила рыжая. – Ненавижу, когда профессии разделяют по полу! Почтальонша, вахтерша, повариха, пиромантка... Бе!
– Софья Алексеевна – лекарь-пиромант, – охотно согласился Иван Петрович. – С помощью пирорегенерации способна заживить любую рану. Также умеет воспламенять вещи, причем как прикосновением, так и на расстоянии, и даже самовозгораться!
– А еще я могу стать птичкой, – довольно промурлыкала Софья. – И парить над землей аки феникс.
Кратко представив подчиненных, Сидоров обратил начальственный взор на Максима:
– Теперь хотелось бы услышать пару слов и о вас. Конечно, про ведьмака с потрясающим процентом раскрытия дел мы и так все тут наслышаны, но... Информация из первых рук лишней не будет.
Волков, почувствовав на себе пристальные взгляды десятка глаз, прокашлялся:
– Максим Волков...
– Прозвище Волчок, – хихикнула Софья.
– Тридцать один год, – скосился на нее Макс. – До переезда в Питер служил в Дрезненском отделе. Это Подмосковье. Количество раскрытых дел за годы службы – сорок два из сорока двух...
– Почти что беспроигрышная лотерея, – негромко прокомментировал Зарецкий, – не то что все эти ваши пять из тридцати шести и подобные...
Теперь Макс скосился на Антона:
– Не женат. Детей нет. Домашними животными не обзавелся.
– Максим! Коллеги! – аккуратно перебил Роберт. – Не хочу прерывать эту милую беседу, но неподалеку обнаружен труп. И он вроде как по нашей части.
Ведьмаки, потеряв к новичку всяческий интерес, обратились к мониторам своих компьютеров.