Страница 29 из 42
— Ладно. Опустим. Поговорим тогда о более интересном. Что же Вы, Наталья Никаноровна, не рассказали о книге? — Решил со всеми важными вопросами не затягивать. События меняются, будто части калейдоскопа. Только что было одно, глядишь, а уже совсем другое.
— Что о ней рассказывать? Книга, как книга. Ничего особенного.
Бабуля даже не сбилась со строевого шага. Не знал бы, что внутри кто-то сильно хитрожопый, поверил бы в искренность ее слов. Вот только чем дольше я находился здесь, тем больше во мне крепла уверенность, что бы Наталья Никаноровна не говорила, какие умные речи бы не толкала, руководит ей исключительно свой, шкурный интерес. А учитывая, кем старушка является на самом деле, уверен, этот интерес вряд ли ведёт к всеобщему благоденствию. Я не сталкивался с демонами прежде. Не разбираюсь в этой теме совсем. И даром она бы мне была не нужна. Но кратковременный опыт дал одно понимание — им глубоко плевать на людей. И да, люди для них — прикольная игрушка. Этого поставил сюда, а того — вон туда. Теперь посмотрим, кто из вас более конченый. Им же это интересно. Кто сильнее в дерьме изваляется.
— Ага. Только гражданин Мацкевич с Вами в корне не согласен. Очень хочет ее вернуть.
— Гражданин Мацкевич много чего хочет. Если бы все это сбывалось, то, поверь, топали бы мы сейчас не по улицам советского города.
— Почему Вы помогаете ему? До сих пор. Говорите, бросили, а сами… Сбежать помогли при первой встрече. Сейчас усыпили и все. А если бы я взял тот самый наган, да и завершил бы жизненный путь Генриха Эдуардовича.
Бабуля очень обидно рассмеялась. От души. Если данное слово применимо к тому, что в ней находится.
— Кто б тебе дал. Ты же не дурак, Иван. Потому и не кинулся Мацкевичу в затылок стрелять. Хотя, мыслишки были. Ага. Первый твой порыв, как только руки освободились. Понимаю. Я его очень хорошо прочувствовал. А потом в твоей голове возникло вполне разумное предположение. Если бы мне было нужно, чтоб Мацкевич умер, он бы умер. Раз я его берегу, значит, мне он ещё необходим. Против меня ты не осилишь. Сам понимаешь. Поэтому и отказался от желания украсить мозгами Генриха Эдуардовича ту комнату. Ты не переживай. Беспокоит сильно тебя мысль, что врага за спиной живым оставил. Мне он нужен, значит будет жить столько, сколько я решу. И не тебе его на тот свет отправить предстоит. Запомни. Глупостей не делай. Оно же как могло быть. Ты подумал, возьму револьвер и выстрелю в сволочь. А вдруг наоборот? Револьвер бы взял, но мозги, к примеру, твои бы полетели. Вставил себе в рот, да и нажал курок. Если бы мне так захотелось. Имей ввиду, на будущее. Жизнь не твоя и не тебе тут порядки наводить. От тебя требуется определить ошибку деда. Вот её и ищи. Усёк? Не забывай, ты потом домой вернёшься, а Иваныч тут останется.
— Ну, что уж так буквально. Можно и без мозгов. Аккуратно. — Я не стал убеждать Наталью Никаноровну, будто она ошибается. Потому как, да. Все сказала верно. Именно такие мысли и были. По всем правилам мне нужно было Мацкевича ликвидировать. В своей, реальной жизни я бы так и поступил.
— Из нагана стрелял когда-нибудь? Не стрелял. Поверь, точно с мозгами.
— Раз Вы мой настрой поняли, что я хотел Мацкевича убить, почему промолчали? Развернулись и пошли.
— Да интересно было. Сообразишь или нет. Ну, как видишь, сообразил. Хотя, до сих пор об этом размышляешь. Мол, неправильно, непрофессионально. Звезда Давида знает, что делает. Неслучайно выбрала тебя. Потому что голова твоя думает и просчитывает вперёд на несколько шагов. Ты верно просчитал. Возьмёшь оружие, я вмешаюсь, а хорошего из этого, для вас с Иванычем точно ничего не выйдет. Вот представь, принесло бы вместо тебя кого-то поглупее, но полного энтузиазма. Сколько бы он здесь прожил? А? Ну, честно? Так я скажу. Дня бы не протянул, если бы бегал, суетился и по-своему дела насущные решал. Ну, вот к примеру, совсем уж грубо, встретился этот инициативный с Тихоновым и сразу в лоб. Так, мол, и так, 22 июня сего года Гитлер нападет. Давайте карту, подробно нарисую. А лучше, отведите к Сталину, все ему расскажу. Думаешь, какая версия сложилась бы в голове майора? Что Иваныч — шизик, что в Иваныча правда вселился человек из будущего или что Иваныч — шпион врага? Его бы отвели, конечно. Но, не к Сталину, в другое место. А через несколько часов он бы подписал все признания, которые требуется. Даже самые невероятные. Уж поверь, подписал бы сто процентов. Сразу — приговор в исполнение. Все. Амба. Поэтому ты, а не кто-то другой. Прежде чем делать, думаешь. В этом твое преимущество. Надеюсь, так будет и дальше. Мое предупреждение услышал? Имеешь конкретное задание, им и занимайся.
— Есть, товарищ бабка-демон! — Конечно, я Наталью Никаноровну услышал и прекрасно понял.
Но вот она не учла одного крохотного фактора. Работа снайпера это не веселые старты по пересечённой местности. Когда с кочки на кочку прыг — скок. И события бурлят, будто фильм с приключениями. Снайпер не бегает перед врагом, стреляя в упор. Реально были случаи, когда на позиции приходилось сидеть несколько дней, выжидая нужного момента. А иной раз и лежать, почти без движения. Редко, но было. Поэтому, уж что-то, а терпение я имею. Будем считать, нынешние обстоятельства — моя позиция. Смотрим, оцениваем, примеряемся. Но когда подойдёт тот самый момент, я его не упущу. А бабуля пусть думает, что все, как ей хочется.
Тем более, маска с ее лица по-тихоньку начинает сползать. Эти поклоны и реверансы, которые демонстрировались сначала, исчезли. Мне откровенно сказали, ваше место Иван, сами знаете где. События будут идти по запланированному сценарию, а чтоб не додумался всё-таки вмешиваться, имей в виду, Иваныч в заложниках. Если утрировать. Ну, посмотрим… А вот разговорчивость Натальи Никаноровны — дело полезное. Из этого можно неплохо поиметь.
— Не хами старшим! Бабка-демон… Додумался же… — Бабуля хоть и прикрикнула, но в голосе отчётливо слышалось веселье. — Нравится мне, что Звезда тебя выбрала. По началу думал, лучше бы кого-то опытного, в теме. Но ты ни черта о нас не знаешь и в этом есть несомненный плюс. Не боишься меня совсем. Остерегаешься, опасаешься. Однако, страха нет. И ещё ничего не надеешься от меня получить. Думаешь только о деде, как ему не навредить, о своей жизни, дело незавершённое там висит. Тянет тебя. И никакого понимания, что рядом — могущественное существо, которое любое желание может исполнить. Это вообще, конечно, нонсенс. Наше мероприятие становится все интереснее. От скуки иной раз хоть вой. Если какую работу делали, так обязательно Звезда подкидывала людишек, которые в ноги кланялись, а в промежутках между поклонами, власти и денег просили. С тобой весело, Иван. Необычно. Я доволен.
Доволен он. Или она. Хрен разберешь. Да и желания эти… Я уже понял, во что оно выливается. Спасибо, обойдусь. Главное, за всеми завуалированным угрозами Наталья Никаноровна тактично соскочила с темы книги. А значит, делаем выводы, тема очень важна, на самом деле. Уже заметил, о второстепенных вещах бабуля может рассуждать часами. О реально значимых старается молчать. Ну, а насчет послушания… Поглядим.
Больше Наталья Никаноровна ничего не говорила, неслась только вперёд. Я с беседами тоже не лез, размышляя о своем. Подумать было о чем.
Зато не заметил, как оказались у нужного дома.
Лиза ждала нас прямо в коридоре за дверью. Только переступил порог, она посмотрела на меня долгим взглядом, а потом молча развернулась и пошла в комнату.
— Нормально, чё. Могла бы хоть "здравствуй" сказать.
— Переволновалась. Да и чести много. Ты сильно свои Фаберже к ней не подкатывай. — Никаноровна снова ткнула кулачком мне в спину. Мы как раз двигались по коридору к той комнате, где исчезла Лизонька. — Вопрос решишь, вернёшься домой. А девчонка эта… у нее своя судьба, в общем. Так что придержи коней.
Я сделал вид, будто меня слова Натальи Никаноровны не волнуют. Хотя, права бабуля. Как бы не вела себя Лиза, блондиночка мне нравится сильно. Тянет. Может, потому что ведьма. Хрен его знает. Если рассудить, все бабы немного ведьмы. По крайней мере, сто́ит вспомнить жён некоторых товарищей. Вроде, был мужик, как мужик. Нормальный. Женился, год — другой, все, околдовали.