Страница 50 из 156
— Где мои деньги?!!! — повторил вопрос Него, и отбросив клинок, достал кинжал.
Из толпы вырвалась женщина, бросившаяся к ребенку. Её тут же остановили ударом копья в грудь. Она завалилась на землю, но тут же встала на четвереньки и с рыданиями и мольбами о пощаде поползла к ребенку.
— Пощады… господин! Пощады…
Пара пинков, и женщина заваливается на бок. Солдат хватает её за волосы и заставляет поднять лицо так, чтобы той было видно происходящее.
Него же молча хватает за волосы ребенка, задирает голову рыдающей девчонки и резкими движениями начинает отрезать голову. На землю льется кровь. Рыдание и визг ребенка переходит в бульканье.
Ари смотрит на это стеклянным взглядом. Кулаки сияют белоснежным, дрожащим от ненависти светом. Нами, стоявшая рядом, не в лучшем состоянии. Глаза девушки, заполненные тьмой. Она наполняет их и собирается в уголках глаз. Секунда, другая и по щеке течет капелька черной, словно чернила, слезы. Гош стоит рядом с Ари с каменным выражением лица. Выдают только скулы, которые вздулись от напряжения. Паладин сжимает со всей силы зубы и рукоять клинка.
— Нам нельзя, — повторяет Снек, стоящий перед отрядом Дубовой лозы.
— Нам, — повторяет сквозь зубы Гош. — Нельзя именно нам.
Ари переводит взгляд на Снека. Глаза того красные, а лицо бледное. Наставник встречается взглядом с учеником, а затем молча, едва заметно кивает.
— Всех, — тихо шепчет паладин. — Никто не должен выжить.
Ари делает шаг вперед, за спину Снека, и достаёт из одежды маленький псалтирь. Нами следует за ним и встает рядом по правое плечо. По левое встает Руди, снова достав свои ножи.
— Прости Единый, — тихо шепчет Снек, не оборачиваясь и не глядя на своих послушников. — Прости, но… по-другому мы не можем…
Палец с оранжевым огоньком очерчивает круг, который затем перечеркивает двумя линиями. Знак Единого оранжевого свечения остается висеть в воздухе.
— Господа церковники! — обратился криком к ним Него, вытирая клинок о платье мертвой девочки. — Вы не прочтете над умершими молитвы? Ведь мы все под Единым ходим…
Он злобно усмехнулся и сплюнул на землю.
— Ах да… Это же не совсем люди.
— Единый, волей твоей и силой. Разумом моим чистым и устами моими… — начал читать молитву Ари, после чего всё его тело объял свет.
— Ах, да… Янтарникам этим заниматься не положено. Вы это поручили необученным лоботрясом? — с неприкрытой ненавистью спросил барон.
Ари умолк, сбившись с молитвы, и сжал зубы от злости и ярости. Однако сделать он ничего не успел, как и Руди.
Вперед сделала шаг Нами. Она подняла руку, указала пальцем на барона и спокойно произнесла утробным, словно не своим голосом:
— Умри!
Глава 23
— Умри!
Из пальца девушки ударили тёмные лучи. Тоненькие, с волосок, они мгновенно достигли солдат, попав каждому в лоб. Никаких изгибов, лишь прямые линии.
Секунда, вторая.
Полная тишина.
Тёмные волоски исчезли. Все, кроме одного. Он был во лбу Него.
Солдаты словно подкошенные завалились на землю, а местный барон остался стоять. Его лицо перекосилось от боли, зубы заскрежетали, а затем он выгнулся дугой и упал на землю.
Его тело затряслось в судорогах, из оскала вырывались непонятные звуки, а руки с ногами заметались в разные стороны, словно пытаясь убраться подальше от тела.
В какой-то момент он замер, изогнулся дугой и застыл, уставившись остекленелым взглядом на трупы крестьян, истекающих кровью на земле.
Ари, стоявший рядом с Нами, расслабил кулаки и молча смотрел на мёртвого дворянина.
Чёрный волосок из пальца исчез, Нами опустила руку, и глаза её начали принимать естественный цвет.
Послышался топот копыт, и спустя несколько секунд к толпе крестьян на лошадях подъехали отлучившиеся солдаты барона. За собой они тащили привязанных за ноги пытавшихся скрыться крестьян. Подъехав к согнанному народу, они остановились и молча уставились на лежащих на земле солдат.
Хлопок от резкого движения мантии, и пара коротких кинжалов устремляется к ним. Один попадает в глаз одному наезднику, а второй в шею.
— По-моему запястье вывехнул, — стряхивая руку, произнёс Руди.
Послушников молча обходит Снек и встаёт перед замершими в растерянности людьми. Он оглядел внимательно растерянные выражения лиц и сказал:
— Сегодня случилось то, чего не могло случиться, — начал клирик. — И самое главное, что вы должны уяснить — этого не было. Не было нас, не было барона, не было убитых. Никаких.
К наставнику подошёл Гош и встал рядом.
— Если кто-то из вас додумается рассказать, что тут произошло — умрет первым. Каждого из вас убьют только за то, что на ваших глазах погиб ваш господин. Каждого из нас убьют потому, что мы посмели вмешаться в дела барона на его землях.
— Может и не убьют, — хмыкнул за плечами клирика Гош.
— Наши вынесут выговор и отправят нас на годовой молебен в тёмные казематы, — покачал головой Снек. — А вот знать такое не простит. Убить тебя или меня может и не получится, но попытаются — это точно.
Гош кивнул.
— Если хотите жить — ничего не было, — повторил клирик и взглянул на паладина. — Надо… разложить тела. Сделать так, чтобы имитировать бой.
— Долго еще? — спросил хмурый мужчина, одетый в кожаную броню.
— Дык, за тем поворотом, господин Кьерсо, — ответил мужчина в простой холщовой рубахе.
Глава отряда обернулся и кивнул в сторону поворота дороги, проходвишей по редколесью. Всадник пришпорил коня и дал ходу.
Чем ближе они подходили к указанному месту, тем больше знаков было о том, что рядом был бой. Знаки эти были знакомы всем, более или менее видавшим воинам. На ветвях сидели вороны.
Кьерсо не спускал взгляда с всадника, посланного вперед, а когда тот доехал до поворота, он притормозил коня и оглянулся на него. Воин поднял руку и призывно махнул к себе.
— Ходу, — скомандовал глава отряда и пришпорил коня.
Весть о том, что на барона напали, пришла вчера вечером. К ним на загнанной кобыле прискакал местный мужик, передавший весть о том, что на дороге нашли разбитый отряд барона. На вопрос, был ли там барон, он ответить не смог просто потому, что барона никогда не видел.
Быстрые сборы и ускоренный марш помогли добраться до места затемно, но плохие новости были очевидны. Мужчина рассказывал о трупах на дороге и в лесу у неё.
— Единый сохрани, — прошептал Кьерсо, обнаружив за поворотом место боя.
Трупы со стрелами лежали прямо посреди дороги, некоторые имели рубленные раны, кто-то лежал без головы. На всем этом пиршестве сидело не меньше десятка воронов, которые, завидев людей, тут же ретировались.
Быстро спешившись, он принялся переворачивать один труп за другим в поисках барона. Слабая надежда, что его тут не обнаружат, быстро развеялась.
Тело барона лежало на спине рядом с лошадью, в которую вонзилось несколько стрел. Голова же его лежала ближе к канаве, изрядно обглоданная воронами.
Кьерсо подошел к телу и хмуро огляделся.
— Мис! Мис, твою за ногу!
— Господин Кьерсо? — тут же подскочил к нему невысокий мужчина без доспехов, но в плотной кожаной куртке.
— Бери кого надо и прочеши тут лес. Надо найти следы и понять, куда делись нападающие, — скомандовал глава отряда и сплюнул на землю.
— Будет сделано, господин Кьерсо.
Воин уже припустил к побратимам, но тут его окликнули.
— Мис, стой! Кто тут был, мысли есть?
Подчиненный обвёл взглядом вокруг и осторожно высказал предположения:
— Не разбойники тут были. Простите уж, господин Кьерсо, но это не они.
Под строгим взглядом командира отряда он поёжился и добавил:
— Не делают разбойники стрел таких, — пояснил он. — Древки ровные, оструганные. И перья крашеные. И еще…
Тут мужчина указал на кусты.
— Били оттуда. Били по лошадям в начале. Там и там солдат придавило конями…