Страница 39 из 40
— Может быть, поэтому, — только и оставалось сказать мне, обведя рукой речку, заваленную трупами монстров и рыбы настолько сильно, что плоту стало трудно плыть из-за них. — Теперь же позвольте узнать, кто будет это всё убирать? Может быть, вы лично разгребёте все эти кучи мёртвых тел, из-за которых плот почти не двигается? Или ваш сын этим займётся? А может быть и вовсе ваш муж или ещё какой родственник, нет?
У дамочки не нашлось, что ответить на мои слова. Усевшись обратно на своё место, она начала вполголоса чихвостить меня, и что самое обидное, некоторые из пассажиров с ней соглашались, кивая и поддакивал ей, и так же в свою очередь обливая меня "грязью", пусть и не так сильно и смачно, как дамочка. Которая ещё и упомянула, что паршивые бродяги вроде меня, не имеют право разговаривать с ней, дочерью уважаемого торговца, в таком грубом тоне…
Чтобы не слушать всё это, я отошёл к задней части плота, попутно столкнув ногами труп русалки в реку, где этих трупов и так уже было порядком, предварительно бегло разглядев тварь. Тёмно-зелёная чешуя покрывавшая всё тело; большой рыбий хвост вместо ног; без каких-либо признаков волос на голове, на месте ушей были маленькие плавнички, а под ними в районе щёк жабры… Что же меня больше поразило в русалке, так это то, что у твари была ярко выраженная женская грудь, не покрытая чешуёй, и не самого маленького размера, к тому же вполне аккуратная!
— Мерзкие твари, а? — с невесёлой усмешкой спросил паромщик, когда я подошёл к нему. Как заметил ещё ранее, у старика правая штанина чуть выше колена была покрыта кровью, и ему было тяжело стоять на ноге, отчего он то и дело менял её положение. — Ох, паршивые потаскухи… Радует, что у них не брачный сезон, а то пришлось бы совсем тяжко… Не знаю, в курсе ты или нет, но в сезон спаривания, они становятся настолько озлобленными, что у них даже тактическое мышление появляется! Начинают действовать, словно командиры военные, никак иначе! Страшные, в общем, чудища, как внешне, так и просто, да… И ведь знаешь, что обидно — у некоторых из этих ужасных тварей сиськи даже покрасившее и побольше, чем у наших девок будут, хе-хе-хе!
— Сильно укусили? — спросил я, указав на ногу старика, прервав его хрипловатый смех, которым тот залился от собственной шутки. Но паромщик лишь отмахнулся.
— Не впервой уже эти твари кусают, знаешь ли! Но как-то, до сих пор остаюсь в живых и даже ни одной конечности не потерял, как видишь… Ты сам-то, как будешь? Вижу, тебе тоже досталось от речных девах, да ещё и эти… Не стоит на них обращать внимания! Сколько я занимаюсь переправами, всегда находились недовольные: то мы слишком быстро плывём, то медленно, то ещё что выдумают…
Буркнув, что всё нормально, я больше не издал и слова, до тех пор, пока не прибыли к месту назначения. Правда, чтобы до него доплыть, мне пришлось ещё несколько раз воспользоваться водяными хлыстами, с помощью которых я убирал тела русалок с нашего пути, которых было слишком уж много…
Причём настолько, что я даже во время сражения с ними успел достичь пятого уровня, о чём возвестил треск в голове, ещё в тот момент, когда я воспользовался грозовыми разрядами!
***
Через какое-то время, паром вернулся в Хайдел, вновь нагруженный пассажирами, из-за чего пришлось на некоторое время задержаться на том берегу, пока люди собирали свои вещи. Вчера их никто не предупредил, что паром вновь будет работать, потому их вины в несколько часовой задержке не было, от слова совсем…
В ожидании того, когда паром вновь отчалит, не имея возможности прогуляться по городу, о чём меня предупредил паромщик, так как разрешения пересекать границу этого королевства у меня не было, я сидел на берегу, помогая рыбакам собирать плавающую в речке рыбу.
Не знаю, собирались ли они её употреблять потом в пищу или нет, но их основной целью было очищение речки, как от неё, так и от тел русалок…
Моя же помощь была им как нельзя кстати: водным хлыстом я вытаскивал тела чудовищ на берег, после чего мужики и мальчишки, не оставшиеся стоять в стороне, бросали их в телеги и увозили куда-то вниз по течению. По всей видимости, или сжигать, или в братскую могилу кидать, об этом мне не доложили.
То же самое, как я мог видеть, делали и на берегу Хайделя, очищали на своей стороне реку. Конечно, другого ожидать и не приходилось, потому как пострадавшими в этом инциденте были оба городка…
За несколько часов подобной уборки, силами жителей, обоих городоа, удалось всё же немного расчистить реку, ведь оказалось, что русалок было не так уж и много. Но, это имея в виду лишь тела монстров, потому как рыбы оставалось ещё много, и пусть течение уносило её, меньше за это время её не стало, словно бы я убил вообще всю живность в этих водах…
Стоит так же добавить, что за это время я успел наслушаться всякого в свой адрес: кто-то ворчал на меня, кто-то наоборот радовался, что пускай и таким способом, я всё же избавил речку от чудищ. Некоторые и вовсе обсуждали, как я выносил тварей магией, в основном мальчишки, которые видели всё с берега, однако все эти разговоры были за моей спиной!
Лично мне высказать своё мнение, каким бы оно ни было, никто не захотел, побоялись может быть или просто испытывали презрение, не знаю…
…Когда же, наконец, мы вернулись в Хайдел, паромщик заплатил мне обещанную сумму в пятьсот шестьдесят бликов, после чего отказался от моих услуг. При этом не забыв сказать, что он это делает лишь по причине того, что больше не от кого защищать паром, а не потому что я напортачил… Ну, хоть немного приятных слов за сегодня, пусть и звучавшие не очень уверенно!
Пробираясь же уже по улочкам Хайдельберг к таверне, замечал на себе косые взгляды прохожих. Видимо, слухи в этих местах и впрямь распространяются с огромной скоростью, да и я тут был, кажется, единственным человеком с жезлом на поясе, маленькой девушкой на плече и сумкой за спиной. Честно говоря, из-за этого инцидента на реке, не знаю хорошего или плохого, я едва сдерживался от того, чтобы не усмехаться сам себе — хотел поменьше привлекать к себе внимание, а получилось, как раз наоборот!
А вот Фуксия, противная девчонка, была наоборот довольна — чужое внимание ей очень нравилось! А из-за того, что уже весь город, или вернее оба городишки, говорили едва ли не только обо мне, я не видел смысла больше пытаться прятать её, учитывая, что этим самым она отвлекала взгляды людей от меня…
В самой же таверне, когда мы с фамильяром добрались до неё, уже не особо обращая на висевшее тело нам площади, заказал себе обед, потому как с утра ничего не ел, лишь покормил Фуксию остатками лепёшки, а затем пошёл в комнату, сразу же заплатив ещё за одну ночь. Достав из рюкзака свою старую майку, которую всё это время так и не одевал, переоделся в неё и чистые штаны. Мои раны уже были промыты и перевязаны, всё благодаря паромщику, который, стоило нам только сойти на берегу Фьордел-Гарда, притащил откуда-то ведро чистой воды и бинты.
После же, осмотрев пострадавшие вещи, которые чинить смысла уже просто не имело, даже не смотря на то, что они не сильно были порваны, но неплохо были перепачканы в крови, я спустился на первый этаж, где меня уже должен был ждать обед. Плохо, что в комнате, которую я снимал, было мало места: хоть там и стояли стол и стул, потреблять пищу было очень уж неудобно, потому что, как не сядь за стол, будешь локтём упираться в стену!
Когда с обедом было покончено, я подошёл к доске объявлений и вновь поглядел, что там предлагают для классовиков. Ничего нового, в прочем, не было, но так как сидеть без дела смысла не было, да и сам я не хотел, то решил собрать пыль магических огоньков для алхимика, того самого, решив, что деньги и опыт мне всё же важнее, чем приятные собеседники, ну и заодно попробовать добыть селезёнки неких болотников.
Как писалось в самих объявлениях, подобные органы нужны всегда, так что объявление нельзя было снимать с доски, ну и просто говорилось, что нужно просто тащить всё алхимику, он купит любой орган, лишь бы это всё было в хорошем состоянии!