Страница 49 из 81
И вдруг Тарану стало так страшно от этой мысли, что он сам поразился. Ну да, конечно! И не он, а она тому причиной...
Но Таран не успел углубиться в свои переживания. Перед ним вдруг встало лицо старика Блохина, и столько в нем было горестного раздумья и сдержанной боли, что Таран почувствовал: нет, не может он молчать, не может!
А Николай уже кончил свой рассказ. И Огнев, раскуривая погасшую папиросу, сказал:
– Да-а... Значит, эта Блоха связана с Уксусом. Опасно. И очень важно. Дело тут вот в чем. Придется вам один секрет открыть. Люди вы свои, надежные, - и он почему-то посмотрел на Тарана. - Что такое секрет, понимаете? Так вот. Рассказывал тебе Борис, как мне в вагоне-ресторане записку одну передали?
– Да. Рассказывал.
– Была она от старого моего знакомца. Опасного преступника. Он сейчас в городе скрывается и какое-то дело готовит. Какое - пока неясно. Мы проверили все его старые связи нигде не появлялся. И тут всплыла одна новая кличка - Уксус. Данных на него у нас нет. Ни по одному делу он не проходил, ни в одном преступлении замешан не был. Но... есть сигнал, что связан он с тем, кто записку мне прислал. Значит, нам сейчас этот Уксус до зарезу нужен. А путь к нему один пока через Блоху. Ясно? Это первое, почему я сейчас особо вашими делами интересуюсь. Второе...
Но Огнев не успел договорить. В штаб с шумом вошли Коля Маленький, Борис Нискин и Илья Куклев. Они огляделись и, увидев друзей, направились к ним. Через минуту они уже, перебивая друг друга, рассказывали новости. Начал Борис, как всегда спокойно и последовательно.
– Сперва мы пришли к Савченко Гоше. Там - дым коромыслом! Папаша - алкоголик. Дерется. Мать плачет, собой младшую дочку закрывает. Ну, мы его так прижали.
– Он мне, между прочим, табуреткой по голове все-таки съездил, - деловито сообщил Коля Маленький.
– Погоди, - оборвал его Борис. - Это детали. Главное, ничего они о Гоше не знают. Мать только рукой махнула: найдется, мол!
– А папаша обещал тут же ему шею свернуть.
– Да погоди же! - снова оборвал Колю Маленького Борис. - Папашу мы в милицию сволокли, потому, беседу проводить с ним не было возможности. Потом поехали к Кузнецовым...
– Во, во! Тут уже поинтереснее!.. - вставил Коля Маленький.
– Точно. У Шурика этого отца нет, погиб. А мать и сестренок младших он, видно, любит. И вот два дня назад прибежал к матери, говорит: "Поживу у товарища. А спрашивать кто будет - говори: уехал, и все. И когда вернется - не знаешь". Очень боялся, что его разыскивать будут.
– Олег боялся... Шурик боялся... Интересно, - заметил Огнев.
– Да. Простился, значит, и все. Пропал.
Коля Маленький напомнил:
– А конфеты?
– Верно. Он сестренок конфетами угостил, дорогими. Мать еще удивлялась, откуда он их взял.
– Какими именно? - быстро спросил Огнев.
– Пожалуйста, поглядите, - с наигранным равнодушием ответил Коля Маленький и извлек из кармана две шоколадные конфеты. - Еле выменял. Всетаки след какой-то.
– Ишь ты, Шерлок Холмс! - усмехнулся Огнев.
Он не спеша рассмотрел конфеты, что-то, видно, припоминая, потом сказал:
– Да-а... Это, брат, не только след. Это, кажется, улика, - и убежденно заключил: - Надо найти этих ребят.
Артамонов покачал головой.
– Больше скажу: надо их спасать.
– Король бубен... - задумчиво произнес Николай. - Как же до него добраться?
Он посмотрел на Тарана, и тот, как бы повинуясь его взгляду, хмуро произнес:
– Я слышал о нем... Случайно. Два каких-то парня говорили. Он, кажется, на Красноармейской живет... у одной. Они ее Стеллой называли. И еще собака у них там злая. Вот и все, что слышал.
– Гм... Это уже кое-что. Хорошо бы туда пойти, - Огнев вопросительно посмотрел на Артамонова.
– Непременно, - кивнул головой тот.
В этот момент Николай увидел Чеходара. Тот склонился над столом, за которым сидел дежурный по штабу. Они просматривали регистрационную книгу, и дежурный что-то объяснял, водя пальцем по страйице.
Уходя, Артамонов напомнил Чеходару:
– Не забудьте, Алексей Федорович, завтра ваш отчет слушаем.
Чеходар поднял голову.
– Вот как раз готовлюсь. А товарищ Сомов будет?
– Думаю, что да. Обещал, - сдержанно ответил Артамонов.
"Уж наш-то подготовится, будьте спокойны, - с неприязнью подумал Николай. - Выдаст все в лучшем виде". И он невольно прислушался к тому, что говорил Чеходару дежурный.
– ...Вчера воскресенье было, Алексей Федорович. Самая работа у нас. А явилось - видите? - всего двадцать человек.
– Так... - задумчиво проговорил Чеходар. - А патрулей ушло сколько?
– Как вы распорядились, так и сделали: вместо пяти - по два человека посылали, а то и по одному. Получилось двенадцать патрулей.
– Вот так и запишем: двенадцать. А сегодня?
– Сегодня опять по два человека. Получилось семь патрулей.
– Добавь еще два.
– Это кто же?
– Бригада Вехова. Тоже вроде бы патрулировала.
– А ведь мы ее уже к особым отнесли?
– Неважно.
Тут Николай не выдержал. Он подошел и самым невинным тоном сказал:
– Интересную я недавно книгу прочел. "Мертвые души" Гоголя. Не помните, Алексей Федорович?
Чеходар напряженно взглянул на него.
– Что ты хочешь этим сказать?
Глядя прямо ему в глаза, Николай ответил:
– Один герой оттуда вам кланяется. Чичиков.
– Я твоих намеков не понимаю, - сухо сказал Чеходар. А теперь, извини, мы заняты.
Но Николай и не думал отступать.
– Он тоже был занят. Как и вы, мертвые души считал.
– Уж не себя ли ты к мертвым душам относишь? - недобро усмехнулся Чеходар.
Он давно уже понял намек, но уклониться от разговора было теперь невозможно.
– Нет. Это вы нами так распоряжаетесь, - насмешливо возразил Николай. - Одна и та же душа у вас по двум ревизским сказкам проходит. Моя бригада, например.
Чеходар вспылил первым.
– Запомни, Вехов. Начальник штаба я, и мне лучше знать, что и как надо делать. Ясно?
– Нет, не ясно! Кому очки втираете?
– Ты ответишь за свои слова, - процедил сквозь зубы Чеходар, изо всех сил стараясь сохранить спокойный тон. - И демагогию свою брось. Я, кажется, за общее дело болею.
Его поддержал дежурный.