Страница 39 из 81
И Жора многозначительно подмигнул Тарану.
Невысокая, чуть полная девушка с большими карими плутоватыми глазами и курчавой копной каштановых волос задорно ответила, смерив Тарана быстрым взглядом:
– Ваши друзья говорили о вас слишком много хорошего. Это интригует. Садитесь.
Она подвинулась, освобождая Тарану немного места возле себя. Он сел, невольно опершись рукой на ту же подушку, что и она, и чувствуя сквозь рубашку волнующую теплоту ее плеча.
– Подбалдим? - спросил Жора, берясь за бутылку.
– За новых друзей движения! За модерн! - воскликнул Валерий, приветственно поднимая рюмку.
Все шумно подхватили тост.
Валерий развалился в кресле, положив ноги на край стола, и, обращаясь к Марине и Анатолию, продолжал прерванный приходом новых гостей разговор:
– Я утверждаю: они задушат газету. И это террор, черная реакция! Где их хваленая свобода слова? Я, кажется, не поджигатель войны!
– Правильно! - откликнулся с дивана Жора. - Война мешает бизнесу!
Валерий раздраженно махнул рукой.
– Я не о том! Итак, я не поджигатель войны. Но позвольте мне иметь свое мнение о живописи, например. Меня, скажем, волнует это, - он указал на одну из висевших репродукций, нервное сплетение стрел, каких-то молний, трепещущих линий. - Это искусство нашего двадцатого века. Тебя это волнует? неожиданно обратился он к Тарану.
Василий посмотрел на репродукцию, где в фантастическом бедламе перемешались зеленые, красные, желтые линии, кляксы и брызги, и невольно пожал плечами.
– Разве здесь поймешь чего-нибудь?
– И не надо понимать, надо чувствовать! Воображать! Ассоциировать наконец! Здесь же вся наша жизнь! Это ты чувствуешь?
Таран усмехнулся.
– Я нашу жизнь по другому представляю. А этот... узор, может, на юбку какой девчонке сойдет. И то не всякая наденет, постесняется.
– О ортодокс! - насмешливо воскликнул Анатолий. - О плоды воспитания!
Валерий убежденно продолжал:
– Абстракционизм - это модерн, это знамя века. Он рождает, к вашему сведению, новые формы всюду. Вот литература, например. Кому нужен теперь неторопливый, последовательный рассказ, копанье в душе и психологии героя? Вот я читал недавно. Все летит вверх дном! Сюжет - в клочья! Логика развития характеров - тоже! Никакой психологической волынки!
– Да, да, колоссально! - подхватил Анатолий.
Валерий иронически улыбнулся.
– А официальная критика отнеслась отрицательно.
– Чепуха! - Анатолий раздраженно махнул рукой.
– Мне тоже это не понравилось, - заметила Марина.
– Детка, - с усмешкой обратился к ней Валерий, - оставь это для собрания. Там она нам всем не понравится. А здесь будем искренни.
Марина покраснела.
– Я всюду говорю искренне. Ненавижу лицемеров, - и упрямо повторила: - Мне не понравилось. Вот и все!
Жора вскочил с дивана и, притопывая, залихватски пропел:
Дайте прочесть, дайте прочесть!
Пошлую преснятину
ведь надо же заесть!
Валерий, улыбаясь, вышел из комнаты и через минуту торжественно вручил ему журнал.
– Подбалдить! Немедленно подбалдить! - закричал Жора. Виват! Ура! Банзай!..
Все охотно выпили.
– Нох айнмаль! - не унимался Жора. - Повторим на бис!
И снова выпили. Лица у всех раскраснелись, возбужденно заблестели глаза. И только Марина поморщилась.
– Я не могу больше пить, - призналась она.
– Ей надо кальвадос! Как у Ремарка! - воскликнул Анатолий.
– И такую же любовь! - Валерий пьяно засмеялся. - Всех со всеми!
– Перестань! - У Марины на глаза неожиданно навернулись слезы. - Гадости говоришь! У него не так! У него...
– Нет, почему же "перестань"? А свобода слова? Теперь это модно!
– Не очень-то модно, - вмешался Жора. - Газету вашу все-таки прихлопнут. И охота вам в самом деле копья ломать? Вернее - шеи? Добрый мой совет - покайтесь. Авось простят.
Валерий возмутился:
– Какими же трусами и идиотами мы будем выглядеть?! Кайся сам!
– А в чем, в бизнесе? Пожалуйста! Попросят - покаюсь. С меня не убудет.
– И все бросишь?
– Ну, зачем так ставить вопрос? - тонко усмехнулся Жора и подмигнул Стелле. - Одно дело покаяться, другое дело бросить. Бизнес - дело реальное, солидное, а главное - прибыльное.
Жора, обняв Стеллу, развалился на диване и самодовольно продолжал:
– На что тратите свои молодые силы, мальчики? Надо жить весело в наш суровый век. Курите "Честер", жуйте вкусную резинку, выдавайте "рок", но без всякой идеологии, и будьте счастливы! Все это даст вам бизнес. Как говорил один великий человек: "Вы хочите песен? Их есть у меня!"
Из другого конца комнаты Червончик патетически воскликнул:
– Вот слова не мальчика, но мужа!
– Жора, ты прелесть! - засмеялась Стелла, прильнув к его плечу. - Ты почти мой идеал.
– "Рок" без идеологии, - презрительно скривился Валерий. - Какая трусливая и нищенская философия!
Жора снова усмехнулся, на этот раз снисходительно.
– Говоришь, нищенская? И к тому же трусливая? На этот счет могу дать одну деловую справку. Фамилий и цифр не называю исключительно из соображений здоровой конкуренции и личной безопасности. Я сейчас все наличные средства и все, какие только удалось достать, кредиты ставлю на одну карту. Случайно найденную карту! Если выиграю - могу приобрести тачку системы "Волга", даже две, если захочу.
– Бери выше, - откликнулся Червончик. - Любой дизельэлектроход на Черном море!
– Именно. А проиграю - буду стрелять у вас сигареты и клянчить на пиво. Это к вопросу о смелости и нищете.
Анатолий поморщился и сказал, обращаясь к Марине:
– Ох, уж эта торгашеская бравада! Он неисправим.
– Он противен, - тихо поправила его Марина.
Стелла пристально взглянула на Жору и отодвинулась, капризное лицо ее стала почти злым.
– А как к вопросу о дружбе? - тихо, с угрозой спросила она.
Жора поспешно наклонился и прошептал:
– Стеллочка, радость моя, к нашим делам с ним это отношения не имеет.
Стелла враждебно отстранилась.
– Но ты сказал, что все средства...
– Абсолютно все. И даже еще больше. Таковы суровые законы бизнеса. Но дело стоит того, будь уведена.