Страница 34 из 81
Но в то же время в Таране было что-то такое притягательное, такое хорошее и искреннее, против чего она могла бороться только, когда все кругом помогало ей, - люди, дела, волнения и хлопоты. Чувство беззащитности, охватывавшее ее, когда она оставалась одна, возмущало и оскорбляло ее.
И Аня мстила себе, говоря о Таране равнодушно, насмешливо, даже обидно. Так она как бы между прочим говорила и отцу, когда разговор у них заходил об инструментальном заводе и бригаде Вехова.
Но разговор этот заходил почему-то довольно часто.
А Павел Григорьевич был человеком опытным, наблюдательным и чутким, особенно если дело касалось его Анки...
Они приехали на инструментальный завод, когда заседание штаба дружины уже началось. В большой комнате за столом сидели Чеходар, старик Проскуряков, инженер Рогов и другие члены штаба. Тут же присутствовали и ребята из бригады Вехова, не было только Тарана.
Поодаль от всех на стуле сидел Степа Шарунин.
Лицо его покрылось красными пятнами, он, не отрываясь, смотрел в пол, теребя в руках мятую кепку.
Вся его тщедушная фигура в старом потертом пиджачке выражала предельное отчаяние и испуг.
При взгляде на Степу Аня почувствовала и облегчение и острую, режущую жалость.
Павел Григорьевич поздоровался с сидящими у стола членами штаба, добродушно кивнул ребятам и сел рядом с Чеходаром. Аню поманил к себе Николай. Ее вдруг удивили смущенные глаза, когда он смотрел на нее. Но все происходящее вокруг было так важно и необычно, что Аня тут же забыла об этом.
Говорил Чеходар:
– ...Обстановку мы, таким образом, выяснили. Конечно, Шарунин вел себя трусливо, недостойно. Думаю, в этой части все ясно?
– Куда яснее, - сердито сказал Проскуряков, вертя в руках очки. - Позор, чистый позор на нашу голову.
– Из дружины придется исключать, - заметил Рогов.
– Не спешите с выводами, Дмитрий Александрович, - как можно мягче возразил Чеходар. - Парень он молодой, его воспитывать надо. Исключить всегда успеем. И потом... надо учесть и другой аспект этого инцидента. В каком же виде мы предстанем? Лучшая в районе дружина и вдруг...
Он покосился на Артамонова, но тот сидел с таким невозмутимым видом, что Чеходар при всем желании не смог уловить его реакции на свои последние слова. "Должен же он в конце концов понимать, что и сам окажется в неприглядном положении. Ведь всюду хвалит нас, ставит в пример". И, не вытерпев, Чеходар спросил:
– Как ваше мнение, товарищ Артамонов?
Все посмотрели на Павла Григорьевича, и он не спеша ответил:
– Надо выяснить картину и в другой части.
– Именно! - запальчиво вставил Коля Маленький и указал на угрюмо молчавшего Куклева. - Вот он кое-что добавит.
Тот неохотно возразил:
– Нечего мне добавлять.
– Как нечего? - взорвался Коля Маленький. - Это он просто его жалеет! - Вовсе я не жалею... - Тогда говори то, что нам сказал. Он, - Коля Маленький указал на Шарунина, знал эту тайну, знаком был. Это факт или фантастика? - грозно обратился он к Степе.
Тот молчал, взволнованно шмыгая носом и не отрывая глаз от пола.
– Отвечай, Шарунин, отвечай, - сурово сказал Проскуряков.
Но Степа продолжал молчать, только по впалым щекам его вдруг потекли слезы.
– Ну, а что бригада думает? - спросил Чеходар, взглянув на Николая, и мысленно прибавил: "Надеюсь заступитесь за товарища?" - Это вам лучше всего Борис скажет, - хмуро откликнулся Коля Маленький. - Объективнее по крайней мере.
Никто из посторонних не понял намека. Только Чеходар испытующе и чуть насмешливо посмотрел на Николая. И тот невольно потупился.
– Мы три фактора увязываем, - как можно спокойнее произнес между тем Борис Нискин, стараясь не глядеть на Шарунина. - Его знакомство с этой шпаной, бегство во время драки и то, что им, по-видимому, стал известен наш план.
Наступило тягостное молчание.
Николай с самого начала дал себе слово не вмешиваться. Ребята хотят решать без него - пусть решают. Он видел, что Чеходар пытается спустить вопрос на тормозах, не выносить сор из избы: для него главное - это не портить репутацию дружины в глазах начальства. Еще бы! Это ведь и его собственная репутация. А что от этого пострадает дело, его не волнует. Николай чувствовал, как растет в нем неприязнь к этому человеку. А тут еще и Куклев и даже Борис явно не договаривают. "Увязываем три фактоpa..." А какие выводы из этого делаем? И только Коля Маленький, который так открыто демонстрирует свое новое отношение к нему, Николаю, остается и здесь до конца непримиримым. "Что за парень!" - с невольным восхищением подумал Николай.
Молчание нарушил стоявший в дверях Огнев, он только что пришел.
– Я думаю, если Шарунин выдал план, то он должен сознаться! Ведь парень в конце концов свой. Ну, слабость, трусость проявил. Бывает... с некоторыми. Так ведь, Степа, а?
Но Степка молчал, с шумом втягивая ртом катившиеся по щекам слезы.
– Я не понимаю, - хмуро произнес Коля Маленький, - мы его уговаривать будем или судить?
Аня поглядывала на суровые, замкнутые лица ребят. "А еще товарищи! - думала она. - И Николай молчит... И Тарана нет... Почему его нет в такой момент?" Она уже собралась было спросить об этом Николая, даже наклонилась к нему, но вдруг Степа упрямо, с отчаянием произнес, не поднимая головы:
– Ничего я не выдавал, и... делайте, что хотите...
– А ребят этих ты все-таки знаешь? - поинтересовался Рогов.
– Факт это или фантастика, тебя спрашивают? - горячо подхватил Коля Маленький.
Степа упрямо молчал.
– Нехорошо ведешь себя, Степан, - покачал головой старик Проскуряков. - Стыдно мне за тебя.
Ну вот! И этот жалеет, и этот не видит, что произошло. А произошло самое худшее, что могло быть.
И Николай, не выдержав, хмуро и твердо произнес:
– Пусть не врет. Он выдал план. А это предательство. И нечего тут крутить.
Чеходар в упор посмотрел на Николая.
– У тебя есть доказательства?
– Это же ясно!
– Значит, основываешься на интуиции? - усмехнулся Чеходар. - Это, дорогой мой, мало, чтобы человека позорить. Да еще публично.
– Не надо так ставить вопрос, товарищ Чеходар, - прервал, наконец, свое молчание Артамонов. - Интуиция, между прочим, вещь не плохая. Но здесь еще и логика и кое-какие факты, - и жестко закончил: - Я согласен с Веховым. Полагаю, в дружине Шарунину не место. И пусть это нам всем уроком послужит, - и он мельком взглянул на Чеходара.