Страница 58 из 458
Главарь банды учёл расстояние, которое нужно преодолеть, чтобы добраться до намеченных жертв, и посчитал, что жизни пяти-шести подельников стоят той многообещающей добычи, что маячила за спинами четвёрки невезучих лесных скитальцев.
Парн Кулик не мог не проводить своего бывшего приятеля Утоша в чертоги Порядка. Всё же, почти восемь лет детьми они провели вместе в одной подростковой банде, где Утош был её последним главарём и единственным, кто в ней оставался до сегодняшнего дня, когда палач вот-вот начнёт увечить и терзать его тело до смерти.
— Мне здесь ничего не видно будет, Парн, — капризно сказала Эмиля, — Утоша уже скоро приведут, давай куда-нибудь поближе пролезем?
— Куда? — хмыкнул Кулик и не сильно, в шутку ущипнул подругу за задницу, — Встанем рядом с благородными господами и уважаемыми горожанами? Хочешь, чтобы после казни нас самих там плетьми ободрали? Стой уж здесь. Я тебя приподниму, когда начнётся.
В Пелоне всё было большое — так говорили приезжавшие в город гости, и не верить им Парн причин не видел. Вот и огромная центральная площадь раскинулась между городской ратушей и дворцом герцогини, королевской наместницы в самой крупной провинции Ливора, на целых две сотни шагов в ширину и четыре с половиной сотни в длину. По её периметру располагались ещё и храмы Порядка и Хаоса, особняки городской стражи и отделения королевской тайной службы, здания Торговой, Морской и Ремесленной гильдий, Ливорский королевский банк и штаб Братства наёмников.
На площадь выходили сразу девять улиц, в начале одной из которых, в окружении таких же небогатых горожан, сейчас и находилась молодая пара.
Все жители Пелона — от нынешнего главы герцогства, которой последние одиннадцать лет являлась родная младшая сестра величайшего из королей Вернига Второго Ливорского, до последнего нищего, обитающего возле мусорных куч или портовых ям с рыбными отбросами — гордились своим городом. Семнадцатилетние Парн и его подруга Эмиля не были исключением, и сейчас с некоторыми нотками гордости смотрели на огромную толпу запрудившую в этот полдень пространство вокруг лобного места — последнего приюта их старого приятеля.
— А ну, пошла с дороги, мерзавка, — грубо оттолкнул Эмилю припозднившийся на веселье богато одетый господин, вместе с чуть более молодой спутницей — явно, супругой — двинувшийся сквозь толпу к помостам, оставив свои носилки с рабами возле ограды трактира Гермаса.
Лицо грубияна, толкнувшего Эмилю, Парну показалось знакомым, хотя так и не вспомнил, кто это. Разумеется, вступаться за подругу парень и не подумал — ничем хорошим ни для него, ни для неё это заступничество бы не закончилось, но по-своему Кулик с обидчиком всё же рассчитался. Любимые кусачки у вора всегда были при себе, и когда зрелище на площади завершится, а может и раньше, богач обнаружит, что толстая золотая цепь, украшавшая запястье его левой руки, той самой, что толкнула Эмилю, отсутствует.
Парн усмехнулся, обняв покрепче за талию подругу одной рукой и с удовольствием погладив другой уложенную в карман добычу. Ощущения от обоих касаний были приятными.
— Поднимай, уже ведут! — потеребила его за рукав девушка, когда по площади пронёсся радостный шум.
На грубость, проявленную богатым господином, Эмили разумеется внимания не обратила — ей не раз в своей короткой жизни приходилось терпеть и гораздо более худшее отношение.
Подхватив лёгкую подругу, Парн разместил её у себя на плече — пусть любуется. Ему-то смотреть на мучения старого приятеля, пусть отношения с которым в последний год сильно испортились, не очень-то и хотелось.
Мог ли когда-то в их банде малолеток кто-нибудь даже представить, что один из них однажды будет казнён, как особо важный или прославившийся преступник, на центральной площади Пелона? Вряд ли. Впрочем, Утош сейчас расплачивался за преступление, которое не совершал — можно сказать, сам себе такую судьбу выбрал.
Приятель и бывший главарь Парна слишком долго держался за власть над малолетками, не хотел переходить в старшие. Но, жизнь берёт своё, и когда Утошу исполнилось шестнадцать, и он стал явным переростком, то выяснилось, что многие его бывшие подчинённые уже стали уважаемыми парнями в старших бандах, а ему ещё только предстояло начинать там свою карьеру.
Кулик, к тому времени, чем-то приглянувшись самому Добряку — одному из трёх авторитетов Пелона, контролировавшему порт — стал его ближайшим помощником, и искренне предлагал своему бывшему главарю место в портовой банде. Однако Утош в грубой форме отказался — идти шестёркой в организацию, где одним из заправил является тот, кому часто отвешивал подзатыльники, он категорически не захотел. За что и пострадал.
Рана Игоря оказалась серьёзной — похоже, гадский бандит угодил в какой-то важный нервный узел, и удар его меча вызвал мгновенный и сильный болевой шок. Иначе, чем объяснить, что опытный спецназовец так быстро потерял сознание? Егоров находил себе оправдание в том, что даже Николая Валуева, боксёра и депутата, можно вырубить, если неожиданно ударить сзади дубиной по голове. Как говорится, и на старуху бывает проруха.
Если попаданец себе любимому допущенную ошибку с некоторыми оговорками простил, то вот, ни подруга, ни наёмник, ни названый брат, так просто замять эту тему ему не дали.
— Всё, Игорь, — нахмурившись, произнесла Тания, убрав магией у попаданца все остававшиеся последствия полученного в бою ранения, — Следующие заклинания Лечения будешь получать у меня только за плату. Между компаньонами тоже должен вестись учёт — кто, кому и сколько. Стану вычитать из твоей доли наших совместных будущих доходов.
Лица Лойма Кессера и Кольта выражали полную поддержку словам иск-магини. Бывший унтер-офицер и одиннадцатилетний мальчишка, при этом, стали даже чем-то неуловимо похожи. Оба синхронно кивнули и молчаливо принялись рассёдлывать коней и снимать вьюки.
От места столкновения с разбойниками их дружный коллектив к вечеру отъехал километров десять — боль и слабость мешали Игорю держать высокий темп. К Прибрежному тракту они сильно не приближались, а так и двигались чуть восточней параллельно ему. Новая встреча с военной колонной им вряд ли грозила, но и привлекать внимание встречных или попутных путешественников своим бледным лицом попаданец не хотел. Однако, после третьего, окончательно исцелившего Игоря заклинания, его отряду красться дальше через лес смысла не имело, как прочем, и устраивать привал на дороге. Поэтому, как только им попался источник воды — в этот раз это был неглубокий полуобвалившийся колодец на давно заброшенном лесном хуторе — Игорь дал команду становиться на ночлег.
— Скидка компаньонам полагается? — заинтересовался попаданец, снимая попону со своей лошади, — Тания, давай пока эту тему больше поднимать не будем. Серьёзно. Я всё осознал, и даю слово больше не лихачить.
Бывший спецназовец, иномирянин, сейчас был искренен. Головокружение от успехов — вот, что сыграло с ним дурную шутку. Расслабился. Слишком легко ему до сегодняшнего дня удавалось выходить победителем — вот и приписал всё своим умениям и сообразительности, забыв про удачу, ветренную девку, которая сегодня тебя любит, а завтра повернётся попкой и велит не тревожить.
— В доме лучше не располагаться, — бывший десятник морщился, выйдя на подгнившее крыльцо почерневшего от сырости, но с уцелевшей крышей дома, — Там в чулане останки какой-то старухи лежат, судя по полностью седым паклям на черепе, — пояснил он, — Лучше, вон, под навесом расположиться, а то и вовсе во дворе. Дождя, похоже, этой ночью не будет, — Лойм оценивающе посмотрел на затянутое перьевыми облаками небо, кивнул своим мыслям и, схватив за шиворот попытавшегося проскочить мимо него в дом любопытного мальчишку, вместе с ним отправился осматривать остальные разваливающиеся строения, которых тут было ещё пять — традиционные для подобных мест сараи, птичник, хлев и дровянник.