Страница 109 из 458
Как в старом анекдоте, Егоров почувствовал себя первым в мире изобретателем рентгена, потому что насквозь видел герцогиню и её жгучее желание с ним переговорить. При этом, никаких мер для организации такого разговора он предпринимать не стал, отдав инициативу в руки высокородной аристократки. В том, что Латана сумеет уловить момент, землянин не сомневался. И не ошибся.
Игорь за прошедшие дни, незаметно наблюдая за своей новой спутницей, уже сделал насчёт неё для себя определённые выводы. Герцогиня Пелонская бесспорно была умна, хитра, цинична, рассудительна, жестока, хладнокровна и очень заинтригована личностью чужака, спасшего её, если и не от смерти, то от долгого заточения в отдалённом замке. А ещё, её любили дети и собаки.
— Увы, храбрый во… Игорь, — Латана сделала шаг и оказалась вровень, плечом к плечу с землянином, — Два, только два заклинания получилось принять. Но будь у меня возможность получить их больше, вряд ли Ветер оказался бы среди них. Я ведь… сам знаешь, не покорительница морских просторов.
— Да, не покорительница. Правительница.
Герцогиня чуть вытянула вперёд шею и посмотрела в лицо собеседнику.
— Бывшая правительница. Пока. А вот кто ты, Игорь? — она немного помолчала и, не дождавшись ответа, продолжила, — Ты слишком необычен… слишком умён, образован и воспитан… я обратила внимание, как ты аккуратно ешь за столом…
— Человек есть то, что он ест? — вспомнил вслух попаданец фразу одного средневекового мыслителя, пытавшегося уровнять в достоинстве аристократию и богатых буржуа, — Да, утверждал это какой-то умник.
Латана быстро уловила суть изречения и сокрытую в нём крамолу.
— Говорящего подобный бред дурака я бы приказала сжечь, — скривила губки собеседница, — А перед этим отрезать язык. Но, ты ведь понимаешь, о чём я? Твоё поведение совсем не соответствует положению простолюдина, за которого ты себя выдаёшь. И твои знания. И то, как ты владеешь оружием. И как ты относишься ко мне. Словно… словно… словно я тебе ровня. Ещё ни один человек мне не был столь интересен… и ни к кому меня так не влекло…, - герцогиня одним только пальцем прикоснулась к покоящемуся на рукоятке меча запястью попаданца, — Так кто же ты?
— Тебе-то не всё равно, какого окраса собака, если она загоняет тебе дичь? — Егоров упёрся ногой в фальшборт, — Лана, я тот, кто помог принцессе Ливорского дома избавиться от предателя и доставит её в Герцогства. Пожалуй, этого знать обо мне вполне достаточно. Нет? Ну, будет время и желание, ещё о чём-нибудь поведаю. А вот я бы о многом хотелось послушать, что известно столь знатной особе. Считаешь, мне часто в жизни приходилось вот так вот запросто общаться с такой важной персоной, как ты? Отнюдь. Потому и хочу воспользоваться моментом.
Латана покачала головой и засмеялась.
— По тебе не скажешь, что ты любопытен. Если бы я сама не подошла, то и возможности что-нибудь у меня узнать…
— Лана, смотри, какую мы рыбу поймали, — подбежал к брату и принцессе Кольт, за спиной которого, само собой, маячила совершенно счастливая Гильма, — Боцман Дильян говорит, что это зубатка, — мальчишка еле приподнял обоими руками и продемонстрировал наглядней свой улов, — очень редкая в этих водах рыбка. Игорь, пойдём с нами, — просяще посмотрел он на брата.
— Надеюсь, мои снасти не трогал?
Вещи из родного мира землянин очень берёг. И как память об оставленной не по своей воле родине, и чтобы не вызывать ещё больше вопросов их необычностью.
— Нет, конечно! Ты что! Я ведь помню, что ты жадный.
Принцесса и дети посмеялись, а Игорь изобразил обиду. Но потом, уже всерьёз, от участия в рыбалке отказался.
— У нас с Ланой серьёзный разговор, так что, продолжайте добывать нам пропитание без нас, — отправил он назад своих брата и сестру.
О том, что у герцогини Пелонской есть сын, семилетний Дин, который гостит во дворце у своего дяди, Ливорского короля Вернига Второго, Игорь от кого-то из своих соратников слышал, но вот подробности этой стороны жизни Латаны его немало шокировали.
Нет, и в родном мире Земли — насколько помнил попаданец из истории — монархи и высшие аристократы часто сочетались браком с родственниками, однако, какие-то ограничения всё же существовали.
Скажем, чтобы сочетались двоюродные брат с сестрой, требовалось разрешение самого римского понтифика. Про брак же единокровных родственников и речи не могло идти.
В Орване никаких ограничений на этот счёт не существовало. Так, мало того, храм Хаоса даже всячески приветствовал кровосмесительные связи.
Ничего удивительного в том, что у выданной братом замуж за их родного дядю Латаны родился увечный ребёнок, для попаданца не было.
Прирождённый паралич руки у Дина магия Лечения, после многократного применения, устранила, но вот говорить мальчик так и не мог. Слышать слышал, но молчал.
— А я думал, что…
— Это же болезнь сознания, Игорь, разума, — принцесса Ливорская последовала примеру собеседника и тоже упёрлась ногой в фальшборт, — Лечение тут бессильно. Только, хуже всего другое. Я не могу всё время быть с моим мальчиком. Брат, он… он знает, что имей я возможность забрать сына, никаких рычагов влияния на меня у него не останется. А на Роухане полно мест, где принцессе Ливора, дочери короля Вернига Первого Великого будут очень рады. И не только готовы предоставить в управление или даже владение какую-нибудь провинцию, но и начать планировать моё возвращение в Ливор в качестве… мой брат ведь бездетен.
"Тоже, поди, плод любви близких родственников", — подумал землянин. Вслух он произносить это, конечно, не стал. Предпочёл дальше послушать аристократку.
Да, никаких тайн она ему не открывала, говорила о вещах, которые, как говорится, широко были известны в узких кругах. Но Егорову, пришедшему из другого мира и, потому, по уважительной причине, ещё ничего толком не знавшего, беседа с Латаной была жутко интересна и поучительна.
О многом, правда, Игорь и сам догадывался, проводя аналогии с земным средневековьем, а что-то открывалось для него с совсем неожиданной стороны.
Его принцесса, оказывается, состояла в родстве почти со всеми монаршими семьями континента, даже с императорской. В Герцогствах, куда они направлялись, так почти каждый второй правитель приходился ей или дядей-тётей, или кузеном-кузиной той или иной степени близости.
И не было ни одного среди них, кто относился бы к Латане с большими неприязнью или подозрительностью, чем единокровный брат, включая и пытавшегося устроить её пленение исквариальского короля. А герцогством Нейторским, куда сейчас стремилась принцесса, правил муж её кузины Камалии, самой близкой и лучшей подруги Латаны, если, конечно, не считать графиню Фемилу Готенскую — Игорь сразу же вспомнил ту "мышь белую" из-за которой у него возникла ссора с пелонским торгашом.
— Тогда тебе и вовсе не нужно возвращаться в этот Пелон, — сделал вывод попаданец, — Не очень приятный городишко, я скажу. Какой-то…
Егоров вовремя прикусил язык. Скажи он то, что думал — про грязь на улицах, про не чистящиеся вовремя сточные канавы, о чудовищно жестоких расправах и о трупной вони от подолгу не убираемых тел казнённых — это прозвучало бы упрёком его собеседнице в гораздо большей степени, чем городским властям.
— Думаешь, я люблю этот город? — с Латаны слетела маска, обнажив её горечь напополам с ненавистью, — Будь я полностью вольна в своих действиях, всех бы в нём… почти всех… перепорола, — Игорь, скосив глаза, увидел, как молодая женщина сжала кулачки так, что побелели костяшки пальцев, — Слышал, наверняка, как меня прозвали? Крольчиха. Сожгла бы этот… мерзкий…