Другие

— А ты можешь сказать как именно?

Как ей показалось, мужчина окинул её серьезным взглядом:

— Посмотри на себя, сама всё поймешь, — он провёл рукой по волосам, приглаживая их, — Черт возьми, ты не выглядишь напряжённой, хотя я только что тебе пригрозил очередным насилием, и ты знаешь, что это не пустые угрозы. Не думаю, что раньше ты вообще заговорила бы со мной, скорее попыталась бы игнорировать. Кстати твоего имени я до сих пор не знаю, хотя ты ночуешь в моём доме.

В этот раз рассмеялась Кива, ей это показалось смешным. В самом деле, случилось много, а он до сих пор не знает, как звучит её имя, как-то невежливо с её стороны. На её веселье Кенни никак не прореагировал, думал о чем-то своем. Девушка, глядя в почти опустевший стакан, сказала негромко:

— Меня зовут Кива, но не думаю что тебе это важно.

— Правильно думаешь, малявкой была, малявкой и останешься.

Дальше они сидели молча. Не нужны были слова, чтобы понимать друг друга, ведь было общее понимание. Кенни мог бы ей напомнить, что она жива не просто так, что всё придётся отработать. Но он был уверен в том, что сама девушка это прекрасно понимает и даже не возражает. Это избавляло от ненужного разговора и добавляло ей ещё одну положительную черту. Кива молчала, потому что чувствовала, что всё важное уже было сказано и вслух и мысленно. Ей следует собраться и взять себя в руки, идти дальше. Молчаливую гармонию прервал Кенни:

— Всё, пора спать, завтра есть дело.

Он встал и направился к кровати. Девушку этот факт чуть смутил, но мужчина не дал ей время раздумья:

— Ложись на кровать, сегодня не трону.

Эта фраза не вызвала облегчения, скорее волну неприязни, но спорить было глупо. Кива медленно встала, и направилась к другой стороне кровати, держась подальше от мужчины, который развалился на ложе. Девушка легла на здоровый бок с самого краю, так было легкое чувство безопасности. Одну руку она свесила, вторую по привычке подложив под голову. Засыпать так было… в лучшем случае непривычно, да и один стакан вина не сильно справлялся с болью в животе. Но вскоре она уснула легким и дерганым сном.

Следующий день Кива провела частично на кровати, частично делая дела по дому, по мере сил. Если она думала, что Кенни пошутил насчет бытовых моментов, то она жестоко ошиблась. Кенни счел, что раз девушка уже и ходит и ест, то может заняться и порядком в доме. Мытье полов, уборка пыли, стирка, отдраить стены во второй комнате, которая оказалась ванной, вычистить ножи от засохшей крови — всё это легло на Киву. И она без особых возражений выполняла эту работу, иногда чертыхаясь на Кенни за его небрежность. Впрочем, его её маленькая злоба даже забавляла, когда он с самодовольством читал газету и наблюдал за тем как работает девушка, радуясь, что в кои-то веки, этим всем занимается не он. Для себя он решил её не иметь, пока у девушки не пройдут травмы. Зная свой нрав и его последствия, снова нести её, с раскрывшимися ранами, к врачу не хотелось.

Прошло несколько недель, всё начало заживать, и скоро должно было пройти, Кива ощущала себя хорошо. Она стала выходить во двор, возобновляя постепенно нагрузки на тело. Она знала, что скоро её навыки понадобятся, хотя Кенни ни разу не наблюдал за её тренировками, и ни разу не сказал вслух, что она будет выполнять для него поручения. Восстановление шло тяжело, но это не раздражало как раньше. Девушка видела в этом возможность исправить некоторые недочеты в подготовке. Думала увеличить гибкость и добавить мышцам силы, правда это дело не быстрое. С некой долей сожаления Кива обнаружила, что нигде не видит своего привычного ножа, пришлось иногда одалживать оружие из коллекции Кенни. К сожалению ни один из тех ножей не лег в руку, но делать было нечего. Иногда Кива читала книгу, которую Кенни принес из её дома, но не так часто как ей хотелось.

В тот день, когда это равномерное течение дней было прервано, Кива, сидя на полу и ругаясь сквозь зубы, отчищала нож от пятен крови, и, уже появившихся, пятен ржавчины. Потом она бы натерла лезвие промасленной тряпкой, но её занятие прервал Кенни, заходя домой. Девушка тут же подняла выжидающий взгляд на него, а мужчина в свою очередь смотрел на неё, словно оценивая и прикидывая что-то у себя в голове. Наконец что-то решил и сказал ей:

— Бросай это дело, у меня есть работа для тебя.

========== Первое задание. ==========

— Работа? — девушка не встала, но отложила нож в сторону.

Было легкое удивление, ведь в последнее время убийца из митры взял некую паузу по своему листу зачистки. Это не означало, что он проводил много времени дома, часто Кенни уходил на несколько дней. Иногда он возвращался из бара, от него пахло дешевым виски, иногда из борделя, вокруг него витал приторно-сладкий запах, а иногда ни из двух этих мест. В таких случаях мужчина приходил, погружённый в свои размышления, садился в кресло, закидывая ноги на стол и не обращая внимания на девушку, которая молча подавала ему еду на столешницу. Кива понимала, что в целом тот чего-то выжидает. Или кого-то.

Убийство важного чина из полиции переполошило местную власть, которая в свою очередь, попыталась усилить своё влияние. Эта игра была заранее проиграна, ведь чтобы исправить ситуацию в Подземном городе, требовалось много и сил, и времени, и терпения. Ничего из этого у Полиции не наблюдалось. Все попытки пресечь или вытравить преступность обычно приводили к обратному. Кенни забавляла их возня и жалкие попытки напасть на его след, они вечно искали не там, где он был на самом деле.

— Да, соберешь всю возможную информацию об этом человеке.

Мужчина бросил на стол листок, не потрудившись отдать его девушке в руки. Кенни не выглядел усталым или сосредоточенным, скорее довольным и увлечённым. «Значит либо тебе не пришлось трудиться, чтобы добыть это имя, либо оно не имеет особого значения», — девушка неохотно встала и взяла бумагу с несколькими косыми строчками. Марло Грайс. Это имя девушке ни о чём не говорило, она прочла дальше: « Сообщили, что прибудет в этот городишко». Почерк не принадлежал Кенни, слишком уж дерганный. В это время мужчина уже развалился в кресле, наблюдая за девушкой. Та подняла на него вопросительный взгляд, задавая уточняющие вопросы:

— Ты собираешься его убить?

Мужчина хмыкнул, подпер рукой голову:

— Нет, пока нет.

— Тогда зачем тебе узнавать что-то про него?

— Девочка, не только убийства делают меня такой неугодной персоной, — сейчас его лицо выражало издёвку, смешанную со снисхождением, — Мне нужно знать о таких людях.

Девушка проигнорировала эту насмешку и медленно протянула:

— Хм-м-м, — она скрестила руки на груди, и та заметно выделилась под рубашкой, — это как: знание это сила, а сила имеет цену?

Кенни задержал взгляд на её груди, затем всё же перевёл его на задумчивое лицо Кивы.

— Не совсем так, малявка. Сила — это власть, и действуя одной лишь грубой силой её не добиться, — Кенни провёл большим пальцем по шее. — Надо знать, куда нанести удар.

Девушка понимающе кивнула:

— И что ты хочешь узнать про этого человека?

— Всё, что сможешь нарыть про него, мне не нужно тебя этому учить.

Делать было нечего, девушка быстро собралась, своих вещей у неё почти не осталось. Плащ, который она отстирала от крови, рубашка, единственная пара невысоких сапог, и книга. Остальное принадлежало не ей. О происхождении неизменных штанов она старалась не задумываться. Для этого дела много не требовалось, это было лишь сбором информации. На всякий случай нож, вот всё что она взяла, больше брать было нечего. Когда девушка наклонялась за сапогами, она задала интересующий её вопрос:

— Отпускаешь меня вот так одну? Без присмотра?