Страница 6 из 37
Увы, думал Индиран. Вот и сюда пришла цивилизация, пусть даже в лице суеверного немолодого Симбара и его дряхлой посудины. Потом начнется регулярное сообщение со столицей, в этот медвежий угол придут газеты, товары и торговцы, по Гэлханду поплывут грузовые баржи с тканями и прочим барахлом для жителей джунглей, а город в устье разрастется, оттесняя леса. Приедут болтливые умбарские и надменные гондорские туристы, и век таких, как Мэйтар, закончится навсегда. Интересно, уйдет ли их проводник доживать последние годы в глубине лесов, или останется в городе и будет обеспечивать себе старость, катая туристов по этим местам?
Потом Нарин предложил Мэйтару сыграть с ним в шахматы — и был трижды подряд наголову разбит, после чего проводник играть дальше отказался.
Несколько раз Индиран пытался вовлечь его в разговор о знаменитом родиче или о нем самом, но Мэйтар спокойно отказывался. Проводник определенно избегал сближаться со спутниками, хотя почти наверняка был для этого достаточно образован. Так что умбарец оставил его в покое и продолжил развлекать студента рассказами о тяжбах за Лоринан и попытках расчистить морийские пещеры.
На седьмой день пути они достигли слияния Гэлханда с его крупнейшим притоком, и надо сказать, что выглядели обе реки почти одинаково. Индиран даже не мог с уверенностью сказать, что куда впадает. Карта утверждала, что главным является правый поток, однако Мэйтар велел капитану поворачивать влево.
— Хм, вы спорите с умбарскими географами? — спросила Аэлин.
— Потому что они ошиблись, и потому что они не поднялись к верховьям из-за обильных дождей в тот год. А потом не возвращались.
— А потом у них закончились деньги, — хмыкнул Индиран.
Симбар по одному ему понятным причинам подвёл катер довольно близко к левому берегу, и теперь они плыли, разглядывая совсем близко густые приречные заросли, в которых то здесь, то там распускались незнакомые яркие цветы.
— Только не тяните руки к лианам и ветвям, — предупредил Мэйтар. — Много колючих и некоторые ядовиты.
— А те, что красивее всех? — спросил Нарин, показывая на ярко-алые соцветия.
— Долго объяснять, но проще всего так: чем красивее, тем опаснее.
Нарин даже руку отдернул.
— В таких местах, — сказала Аэлин задумчиво, — начинает казаться, что поверья об искажении имеют смысл.
— Мне иногда тоже, — сказал Мэйтар. — Но они просто хотят выжить. Симбар, возьми правее. Посмотрите туда.
Симбар повернул штурвал, не переспрашивая. Индиран всмотреться, куда указали, заметил слабое движение среди ветвей. И вдруг понял, что смотрит на крупного леопарда. С полминуты они мерились взглядами, потом леопард остался позади и затерялся в ветвях.
— Хорош, — сказал с уважением Индиран. — Много их тут?
— Не слишком. Местные жители тоже очень ценят их шкуру. Я рад, что вы не потянулись за оружием.
— Предпочел бы более вкусное мясо. Скоро ли мы прибудем к вашим дружелюбным племенам?
— Через три дня, когда река начнет мелеть.
Еще три дня неподвижности показались Индирану вечностью. Даже напоминание, что впереди будет вечность за веслами, не помогало.
Они миновали два небольших притока, после чего река ощутимо обмелела. Симбар вел катер по самой ее середине, иногда подзывая проводника и спрашивая его совета, словно тот видел под водой лучше бывалого моряка. Индиран тихо бесился, глядя на разнообразные таланты Мэйтара, и уже мечтал о том, чтобы рядом был простой парень, с которым можно выпить и поиграть в карты.
Вечером третьего дня катер протиснулся через быстрину, скрипнув винтом по дну, и стало ясно, что путь Симбара заканчивается здесь. Хозяин направил катер к берегу, куда указал проводник, и пристал к большому, наполовину погрузившемуся в воду дереву. Не успели они выгрузить вещи, как выше по течению появились маленькие лодочки, которыми ловко управляли невысокие мужчины с кофейного цвета кожей. Похоже, что городской сказитель происходил из подобного народа. Мэйтар прошел по стволу дерева, встал, чтобы его разглядели с воды, и окликнул их; мужчины быстро заговорили с ним, смеясь и размахивая руками.
Симбар знал несколько слов на этом языке и приветствовал хозяев. Индиран попробовал заговорить с ними на харадском, потом на северном кхандском, но его не понимали, только улыбались белозубо.
— Что говорят ваши дружелюбные туземцы?
— Я попросил помочь доставить в деревню вас троих, вещи и лодку, — спокойно сказал Мэйтар. — Старейшины немного знают Всеобщий язык. Но обязательно поговорите со старейшинами вежливо и ответьте на их вопросы, иначе в помощи вам откажут. И будем втроем выгребать против течения.
— А сколько всего языков вы знаете?
— Это неважно.
Больше всего местные жители удивлялись Аэлин. Даже больше, чем Нарину, в которого тоже тыкали пальцами и без особого стеснения трогали его за руки. На Аэлин же глазели с почтением и даже некоторым испугом. Особенно на ее очки.
— Что им не нравится?
— Думаю, — сказал Индиран, — они редко видят людей с белой кожей. Вряд ли сюда часто ездят из большого Гондора или из-за Рун. И уж точно они впервые видят незагорелую белую женщину.
— Не нужно оружия, — Мэйтар остановил Аэлин, которая хотела надеть пояс с кобурой. — Здесь мы в безопасности.
Вскоре вереница нагруженных лодочек поднялась обратно по реке, лодку археологов вели на буксире. За поворотом открылась деревня, почти такая же, как те, что проплывали раньше, с легкими деревянными и плетеными домами на столбах. Казалось, половина деревни сбежалась поглазеть на гостей, и прежде всего на Аэлин — видимо, слухи о диковинке уже разошлись.
К счастью, проводник не терялся, и гостей быстро провели сквозь толпу прямо в хижину к старейшине. Внутри у очага сидели трое очень старых мужчин, которых Индирану было трудно различать между собой, даже несмотря на опыт знакомства с северными лесными кхандцами, такие они были одинаково морщинистые и худые. Гостей усадили напротив них на циновки. В хижине было жарко и душно.
— Я приветствую здесь гостей от моря, — скрипуче сказал один из стариков. — И тебя, Лунный человек. Расскажи, зачем ты их привел.
— Приветствую, и пусть продлятся твои годы, как листья в лесу, почтенный Рани. Они хотят найти потерявшихся сородичей, — сказал Мэйтар невозмутимо. — Тех, которые плыли вверх по реке весной.
— Те люди хотели в дурное место. Мы их предупредили. Почему ты не отговорил их в городе, Лунный человек?
— Потому что я в это время ездил далеко на север, почтенный Рани, и не знал об этом.
— Нечего там делать, на севере, — пробурчал старейшина слева.
— А почему они молчат? — спросил первый.
— Потому что ты нас не спрашиваешь, почтенный Рани, — ответила Аэлин, на которую тот смотрел, прежде чем Индиран вмешался.
— Белая женщина, — пробормотал старик. — Зачем в наших краях белая женщина, да ещё со вторыми глазами?
— Я ищу моих пропавших учеников, почтенный Рани.
— И как только муж тебя отпустил?
— Я ее муж, — сказал Индиран, которому надоело молчать. — Я сам еду искать наших учеников и друзей.
— Ну, это другое дело, — закивали старики. Аэлин бросила на коллегу раздраженный взгляд, потом криво усмехнулась.
— Каким сказаниям вы их учите? — спросил третий старейшина. — И зачем тогда они отправились в дурное место?
— Мы изучаем не только сказания, но и очень древние постройки, чтобы больше узнать про старую жизнь. Они отправились искать древний город.
— Плохая затея, — сказал Рани, остальные закивали. — Вот теперь и приходится их спасать оттуда. Хорошо, что с вами Лунный человек. Может быть, что-то и получится.
— Мы сделаем все, что сможем, — сказал Индиран. Его пугала мысль, что эти переговоры надолго, но в глухих деревнях бывает и не такое. Просто нужно набраться терпения…
— Расскажите мне о ваших сказаниях, — попросил третий старейшина. Индиран мысленно хлопнул себя по лбу — о нет, неужели придется пересказывать им все "Нолдолантэ"? Но тут Аэлин толкнула тихонько в бок Нарина, тот сел прямее, откашлялся и начал читать "Поэму о Телконтаре" наизусть. Должно быть, у Нарина было все хорошо и с литературой тоже, не только с борьбой. Поэме не было и ста лет, простой и ясный текст лился гладко, Нарин читал выразительно, как на экзамене, а старейшины довольно кивали, хотя наверняка понимали через раз.