Страница 33 из 37
— Лучше напиши сказку, — посоветовала Аэлин. — Пострашнее и назидательную. Сейчас в романтических журналах это любят. Ее точно запомнят надолго.
И опять Маглор спрятал лицо в ладонях, только плечи у него тряслись.
— Я этого не слышал, — сказал он сдавленно. — Особенно про станцию наблюдения за Сильмариллом…
— Но ведь это же логично! Мы теперь предупреждены.
— И вооружены, — дополнил Индиран. — Попрошу себе в гроб револьвер положить и сундук патронов. Чтобы все под рукой.
— Прекрасная идея, — одобрила Аэлин. — И собрание публикаций в парадном переплете. Бить по неученым головам.
— Тогда мне нужно написать больше статей и даже книгу, — решил Индиран. — Чтобы собрание вышло достаточно увесистым.
— Переплет со вставками из базальта, — ввернул Нарин.
— Это не переплет, это могильная плита будет из базальта. Моя! — отрезала Аэлин.
— Чтобы бить врагов могильной плитой? — уточнил Нарин. — Но это же неудобно! Молот гораздо практичнее. А ещё лучше геологический молоток.
— Могильную плиту нужно делать щитом! — не выдержал Маглор. — Никакого базальта, легкий стальной щит с надежной ручкой с обратной стороны. Каменный щит лишит свободы движений!
— Слышу голос мастера! — поднял палец Индиран.
Заметил движение впереди по реке и всмотрелся. Разговор оборвался, все четверо обернулись.
Малый военный катер целеустремленно шлепал вверх по реке и вез несомненных солдат кхандского королевства в песочных куртках и высоких оранжевых шапках. Оттуда замахали руками, подзывая Симбара и его пассажиров.
— Да что там произошло? — не выдержал Индиран, — что за мм… морготова беготня по дикой реке происходит?
Торопливо отыскав Кориндиля, Аэлин вывела его вперёд. Пока катера не сблизились, они с Индираном наперебой наставляли его, что отвечать.
У командира отряда было темно-бронзовое лицо и короткая курчавая борода, тронутая сединой. Он потребовал сообщить ему, с кем встретился, и что происходит в верховьях реки.
Кориндиль был здесь великолепно уместен. Очень воспитанным голосом он сообщил о захвате научной экспедиции профессора Фэрамира поклонниками кровавого темного культа, о пребывании в плену в заброшенном городе, о бегстве и о сражении фанатиков с некими новыми пришельцами в момент их, ученых, спасения из города. Не отклонившись от правды ни единым словом, он проигнорировал все важные события, и складывалось впечатление, что все присутствующие, кроме хозяина катера, и есть бывшие пленники негодяев.
Нет, охрана им не нужна, они благополучно доберутся сами. Да, у них есть захваченное у врагов оружие, а добрые туземцы снабдили их припасами. Да, у нас есть медик, и раненые выздоравливают.
Командир отряда попросил уточнить их маршрут, Кориндиль, перебравшись к ним, сделал несколько отметок на их картах и подписал карандашом несколько пояснений. Имена Кориндиля и профессора Фэрамира военные записали куда-то в книжечку, после чего потеряли к беглецам интерес, и катер их устремился вновь вверх по течению.
— Цивилизация ломится в затерянный город, — задумчиво проговорил Кориндиль. — Скорее бы узнать, чем обязаны таким вниманием…
— Здесь точно замешан мой наставник, — уверил его Индиран. — Лишь бы с ним было все в порядке.
Когда вечером следующего дня они пришвартовались к городскому причалу в Исме, там царило непривычное для провинциального городка оживление. В море стояли на якоре пароход и две яхты.
— Идите все в гостевой дом Дора Менага, что позади ресторана на площади, — велел Маглор. — Скажите, что вы мои друзья. Он разместит всех, даже если в гостевом доме не будет мест, и не пустит к вам чужаков. Я найду вас сам.
И эльф соскользнул с катера, едва тот коснулся причала. Несмотря на свой рост, он легко смешался с прохожими и исчез еще до того, как на катер Симбара сбежались поглазеть и местные, и приезжие.
Глава 14
Выгружались они под взглядами десятков зевак, и Индиран не сомневался, что о его возвращении к утру будет знать каждая собака. Оставалось только смириться с неизбежным, ждать неприятных гостей и надеяться, что хоть эльф сумеет избежать нежеланного внимания.
Дом Дора Менага оказался большой усадьбой. Если гостевой дом выходил на оживленную улицу, то за ним был тихий двор, а хозяйский дом и дворовые постройки вовсе были обращены к тихому переулку. Имя Мэйтара Нариона произвело немедленное действие: служитель исчез, появился пожилой хозяин с роскошной седой шевелюрой и проводил гостей через двор. Молодым людям он предложил задние комнаты гостевого дома, а пятерых старших путешественников пригласил к себе и устроил в просторном дощатом павильоне с несколькими спальнями — не то для родни, не то для особых гостей. Индиран, конечно же, поинтересовался, что связывает хозяина с Мэйтаром; хозяин таинственно улыбался и говорил, что многим господину Мэйтару обязан, но рассказать не может, и предлагал спросить у него самого, как только он объявится.
Назавтра к обеду, когда путешественники уже отоспались на твердой земле и умылись, неожиданно для себя и для всех своих товарищей Нарин нашел разгадку всеобщего интереса к затерянному городу! Поднявшись раньше всех, этот расторопный молодой человек навестил гостиницу, где они с профессором Аэлин останавливались по приезде, чтобы побеседовать с ее хозяином, общительным и бодрым немолодым уроженцем Линдена. Тот в беседах признавался, что в свое время мечтал о дальних путешествиях, но в юности осуществить мечту не дала бедность, а в зрелом возрасте — здоровье. Получив скромное наследство и одновременно с ним — рекомендацию врачей уехать жить к теплому морю для спасения от чахотки, он забрался в самую дальнюю южную глушь, где его небольшое обеспечение обернулось полноценным состоянием. Здесь он купил гостевой дом, превратил его в полноценную цивилизованную гостиницу и даже вновь женился. Единственный во всем городе, он получал временами по почте газеты и оставлял их для посетителей в холле. Нарин не смог его упросить дать газету с собой, но пересказал все в подробностях.
…Плохая кхандская перепечатка из "Известий Нового Южного Умбара" передавала в сокращении большой и очень возмущенный рассказ почетного профессора Умбарского университета Дурина Танара Восьмого о том, как в его дом вломились неизвестные и, несмотря на сопротивление, шантажом заставили его разъяснить им вероятное местоположение заброшенного кхандского города Тархина, который большинство ученых уже считало легендой. Особенно оскорбили почтенного ученого требования "держать язык за зубами" и угрозы его семье. Едва дождавшись рассвета, он сообщил об этом происшествии в газеты, заодно пояснив, что негодяи, по-видимому, охотятся за выловленным из моря дивным светящимся камнем и преследуют его лучшего ученика Индирана Диора, недавно тоже двинувшегося на поиски. Теперь ему грозит большая опасность, как от похитителей, так и от преступных охотников за ценностями, а кхандские власти, разумеется, до сих пор ничего не предпринимают. Дальше профессор подробно изложил публике все те сведения, которые из него вытянули негодяи. И пояснял, что его, вероятно, не убили лишь потому, что он схватился за антикварную секиру, хранящуюся в его кабинете, и был готов дорого продать свою жизнь.
— Узнаю старика Дурина, — только и сказал Индиран. — Всех переполошил, всех на уши поставил…
Разговор этот происходил в обеденном зале гостевого дома, где трое собеседников устроились за миской рыбного супа и стаканом пальмового пива. Им остро не хватало четвертого здесь, но он все ещё не давал о себе знать.
— Шел ли кто-нибудь сюда за тобой? — спросил затем Индиран.
— Я старался это понять. Надеюсь, что нет. По меньшей мере, за мной не шел никто подозрительный, — решил Нарин. — Но я не мог постоянно оглядываться и показывать свое беспокойство, верно?
— Мне уже не хватает револьвера, — заметила Аэлин.
— Заберём для вас трофейный у Кориндиля.