Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 114

Глава 2

Вечер прошёл просто великолепно, даже несмотря на то, что Катя всё же накупила музыкальных игрушек, чей вой мы слушали всё время, пока девочки были у нас. Они ничего не знали о моей болезни и поэтому никаких разговоров об этом не было. Мы жарили мясо и просто радовались жизни. А я старался как можно больше времени провести с внучками. Это были наши последние часы вместе и воспоминания о них останутся с Кирой и Мирой навсегда.

По крайней мере, я надеялся на это.

Весь день я практически не вспоминал о боли и выкурил всего две сигареты. Хотя вчера у меня ушло почти две пачки, да ещё и обезболивающие принимал. Спать я ложился по-настоящему счастливым. Любимая женщина лежала рядом и обнимала меня, а самые дорогие на свете люди уехали час назад. К тому же завтра меня ждало небо. О чём ещё можно мечтать?

Вот и я не знаю.

Проснулся я в три утра, даже без будильника. Настроение было просто отличным. И его не смог испортить даже резкий приступ боли, что обрушился на меня через пару минут после пробуждения. Сегодняшний день не могло испортить ничего, поэтому я выпил сразу две таблетки и принялся собираться, напевая себе под нос.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор.

— Куда ты так рано встал? Да ещё в столь хорошем расположении духа. Я даже не припомню, когда ты последний раз вот так напевал себе под нос, — спросила вышедшая на кухню Катя.

Обычно она всегда просыпалась раньше, даже если у меня были ночные рейсы, а вот сегодня в матрице случился сбой.

— Помнишь, вчера звонил Петрович? Так вот он устроит мне сегодня прощальную гастроль. Пролечу пару кругов над городом и как следует попрощаюсь с Сикорским.

— Будь осторожен. Как-то мне не по себе.

— Ты же знаешь, что твой муж самый лучший КВС в мире. Я скорее на земле споткнусь и сверну себе шею, чем со мной что-нибудь случится в небе.

Катя ласково улыбнулась и погладила меня по щеке. Ей всегда нравилось, когда я гладко выбрит, а сейчас я как раз только побрился. И Сделал это в первый раз в жизни, перед предстоящим вылетом. Но сегодня мне наплевать на приметы.

На пороге Катя меня поцеловала и обняла, как делала всегда, перед очередным рейсом. Лишь на пару мгновений чуть дольше задержавшись в моих объятьях.

И вот я уже стою возле служебного входа, и жду Петровича, чтобы тот пропустил меня через турникет. Мой пропуск ещё вчера был аннулирован, а охранника, как назло, не было на своём месте или этот паразит так крепко спит, что даже мои крики и стук его не могут разбудить. Да и рано сейчас ещё было, народ начнёт подтягиваться на работу часа через два.

— Даниил Михайлович, а вы чего стоите возле входа? — раздался за спиной голос Валеры. А вот и мой второй номер.

— Жду тебя. Неужели ты думал, что твой старый капитан так легко от тебя отстанет? К тому же мой пропуск ещё вчера аннулировали, а сигать через турникет как-то не солидно. Тем более для таких стариков, как я.





— Вечно вы на себя наговариваете Даниил Михайлович. Готовы вновь принять командование Сикорским?

— Здесь главный вопрос, готов ли он принять человека, который уже попрощался с ним? — покачал я головой и показывая Валере, что уже пора заходить. Он тут же приложил карту к считывающему устройству и дождавшись, пока я пройду повторил процедуру.

Дальше последовало обязательное посещение медицинского кабинета, где мне вновь попытались дать от ворот поворот. Вот только на столе нашлось прямое указание от Петровича и все вопросы были решены.

После этого я отправился взглянуть на полётное задание. Мне отвели два часа в небе. Можно смело долететь до Варшавы, ну или Хельсинки. Вот только мой маршрут ограничивался парой больших кругов над территорией центральной России. Чего мне было более чем достаточно.

Синоптики обещали четыре девятки (хорошая погода). Да и видимость была миллион на миллион (более десяти километров). Все расчёты ребята сделали ещё вчера, и сейчас борт проходил предполётную подготовку.

— Ну, что готов, вновь оказаться в небе? — вынырнул словно чёртик из табакерки Петрович, чем напугал Валеру.

— Такими успехами ты вскоре останешься ещё без одного капитана. Вон посмотри парень весь бледный, — усмехнулся я.

А Петрович реально перепугался и бросился к Валере, узнать всё ли с ним в порядке. С Валерой всё было в порядке и он тоже рассмеялся, когда увидел напуганным грозного полётного директора. Тот сразу же начал бурчать и ругаться на парня, отчего второй номер, нет уже капитан, начал смеяться ещё сильнее.

Потом к нам присоединились другие экипажи, у которых также вскоре должен быть вылет и мы просто проболтали оставшееся время. На душе было очень спокойно и необычайно легко. А таблетки отлично работали, не давая боли испортить мне этот день.

Вскоре пришло время нам с Валерой выдвигаться. Поздоровавшись с самолётом, я попросил Валеру сфотографировать меня рядом с крылатым. Ещё она примета, которую я всегда чтил и даже мысли не допускал о подобном. Парень сперва пытался отнекиваться, но куда уж ему. Пусть эту фотографию повесят где-нибудь на самом видном месте.

И вот я уже провожу проверку бортовых систем, а Валера отправился на физзарядку. Я уже в том состоянии, что не смогу как следует всё проверить. Да и это его работа. Пятнадцать минут и мы уже в воздухе поднимаемся на нужный эшелон.

В голове начало шуметь, дышать стало трудно, а сердце начало устраивать в груди скачки. Но ничего время у меня ещё немного есть.

Я в этом рейсе взял на себя взлёт, управление автопилотом в горизонтальном полёте и посадку, а Валере досталось следить за моей работой и вести радиообмен с диспетчерской. Джае несмотря на моё состояние всё прошло идеально. Через двадцать минут мы вышли на нужный эшелон, и Сикорский лёг на курс.

— Даниил Михайлович сложно было решиться уйти в отставку? — спросил Валера.

— Невероятно сложно Валера. Но выбора у меня другого просто нет. Сам прекрасно понимаешь, что шестьдесят три года для пилота это нереально много.

— Так вы один из самых опытных пилотов, что я знаю. Вон тому же Барякину уже шестьдесят восемь.

— Такие, как мы с Барякиным. Это скорее исключения из правил, чем норма. Не место пердунам вроде нас в небе. Нельзя на нас уже положиться. Можем людей погубить. Особенно я. Немного мне совсем осталось Валера. Рак поджелудочной, последняя стадия. Врачи максимум пару месяцев дают.

— Как же так? — посмотрел на меня ошарашенный штурман.