Разбитые. Как закалялась сталь

— Ты с ними! — пролепетал он, побледнев. — Пожирательница.

— Я не убью тебя. Возвращайся в свою гостиную и не выходи оттуда. Пусть никто не выходит, — давала распоряжения Николь.

— Откуда мне знать, что ты не лжёшь?

— Ниоткуда. Можешь не верить, — передёрнула плечами волшебница и прошла мимо парня. Ей надоело спасать тех, кто не хотел спасаться.

Следующий коридор был пуст. Николь продолжала идти, совершенно не зная, что происходит в школе. Где сейчас Драко? Дамблдор жив? Кто пострадал? Что ей делать? Куда идти? Что будет дальше? Вопросов было слишком много, а ответов, ровным счётом, ни одного.

Рейнер шла по пятому этажу, когда услышала смех. Очень знакомый смех. Сколько раз она слышала его и разбавляла своим? Сердце ускорило свой ритм. Нужно увести их отсюда.

Николь пошла на звук и не ошиблась. Араксия и Камилла о чём-то рассказывали друг другу, активно жестикулируя и взрываясь хохотом. Ей стало больно. Николь почувствовала себя чужой, хотя раньше и ей находилось место среди них.

Девочки замерли, увидев бывшую подругу. Смех прекратился, а в воздухе повисла неловкость.

— Эмм… Привет… — первой нарушила молчание Араксия. Камилла поздоровалась тоже, но старалась избегать взгляда подруги. Боялась увидеть там… что?

— Привет… — голос Николь сорвался, но она прокашлялась и взяла себя в руки. — Здесь сейчас опасно, вам лучше пойти в свою комнату.

— Почему опасно? — спросила Камилла, теребя рукав своей мантии.

— Я не могу сказать.

— Это связано с твоей меткой? — Араксия посмотрела на предплечье девушки, словно могла видеть череп и змею сквозь одежду.

— Да, — кратко ответила Николь.

— Ладно. А как ты?..

— Справляюсь.

Рейнер боялась открываться подругам. Она не доверяла уже никому.

— В школе все говорят о том, что ты убила Малькома Роули. Это правда? — спросила Камилла.

Николь колебалась. Так хотелось рассказать всю правду, поплакаться на плече, побыть маленькой девочкой, но она не имела права на такую слабость.

— Если вся школа говорит…

— Это значит «да»? — Араксия не выглядела напуганной, скорее, обеспокоенной.

— Да.

Камилла прижала руку к губам и нецензурно выругалась. Араксия сглотнула и посмотрела в карие глаза Николь, ища там ответы.

— Почему?

— Так получилось. Я не хотела. Послушайте… — Рейнер вздохнула и провела рукой по волосам. — Здесь действительно опасно. В школе сейчас происходят страшные вещи, вы скоро об этом узнаете. Дальше будет только хуже. Я не могу изменить этого. Я всего лишь пешка, но просто хочу предупредить, потому что вы мне дороги. Идите в свою спальню и сидите там. Я не знаю, как долго, но сегодня вам точно лучше не высовываться. Пожалуйста, ради всего хорошего, что было между нами, сделайте, как я прошу.

Девочки переглянулись. От слов Николь по телу пробегали мурашки. Стало не на шутку страшно, но когтевранки старались не показывать этого. Араксия и Камилла подошли к подруге и обняли её.

— Мы любим тебя, несмотря ни на что.

— И всегда будем любить.

— Спасибо, — Николь покрепче обняла девушек, но почти сразу отстранилась. Неподалёку послышались голоса пожирателей. — Я тоже вас люблю. А теперь бегите. Сейчас же!

Араксия повернула голову в сторону голосов и кивнула. Она схватила Камиллу за руку и потянула её к башне Когтеврана. Николь облегчённо выдохнула и тоже поспешила убраться прочь, чтобы не попасться на глаза Беллатрисе и не вызвать подозрений. В окно она увидела, как Драко Малфой покидал территорию Хогвартса вместе с профессором Снейпом. Сердце пропустило один удар. Предчувствие того, что скоро их жизнь полностью изменится, засело глубоко внутри.

Что бы они ни делали, они не выберутся отсюда.

***

Тёмный Лорд светился от счастья, если такое вообще возможно. Его приспешники, узнав что Дамблдор мёртв, тоже ликовали. Драко смотрел прямо перед собой, не моргая. Апатия навалилась на плечи, оставляя его равнодушным ко всему, что происходило вокруг. Кто-то похлопал его по плечу и сел рядом, и Малфой догадался, что это Тео. Внезaпнo он пoчувствовaл, чтo уcтал oт вcего. Kaк будтo миp высоcaл из него вcё, чтo у него былo. Он чувствовал себя так, словно его раздирали на части дикие псы. Словно в его ноги впивались тысячи змей, впуская в уже давно отравленную кровь свой смертельный яд. Ему казалось, что ночь утопила солнце в глубоких водах океана, и он остался один на один с темнотой, желавшей поцеловать его бледные губы и превратить его сердце в лёд. В конце концов, у Драко сложилось странное ощущение — будто весь мир желал его смерти, а он продолжал жить ему назло.

— Эй, ты как? — спросил Тео, не сводя глаз с друга. Тот словно находился не здесь, и Нотт начал всерьёз переживать о психическом состоянии Драко. — Порядок?

— Порядок, — ответил Малфой спустя несколько секунд молчания и вздохнул, опустив голову на руки. Собрание должно было начаться через несколько минут, но половина мест за столом были ещё свободны. Наконец, Драко обратил внимание на друга, повернувшись к нему. Рядом с Тео сидела Пэнси и заботливо смотрела на Драко. Малфой обвёл взглядом зал и нахмурил брови. Её не было. — Где Рейнер?

— Разговаривает со Снейпом. С ней всё в порядке, — ответила Пэнси на незаданный вопрос слизеринца. Драко кивнул.

В комнату начали сходиться пожиратели. Собрание должно было начаться с минуты на минуту, и все спешили занять места. Глаза Драко округлились и стали чуточку теплее, стоило ему заметить мать и идущего рядом с ней отца. У семьи Малфоев были ужасные взгляды на жизнь в волшебном мире, они высокомерны и предвзяты, но эти люди действительно любили друг друга. То, через что заставил пройти их семью Волан-де-Морт — это действительно трагедия.

Люциус поймал взгляд сына и кивнул ему в знак приветствия, давая понять, что они всё обсудят после собрания.

Следом в зал вошёл профессор Снейп, а за ним и Николь. Она тепло улыбнулась Драко и заняла своё место.

Волан-де-Морт начал свою речь. Долгих полчаса он рассказывал о гибели Дамблдора во всех подробностях, словно присутствовал там лично. Слова так и лились из него, заставляя окружающих ликовать, а Драко сжаться на стуле. Тёмный Лорд не мог не сказать, что убил старика не Драко, а, значит, своё задание он не выполнил.

— Драко, выйди ко мне.

Малфой знал, что это значит. Он молча встал, стараясь не смотреть на родителей, чтобы не видеть обеспокоенности на их лицах, ведь они тоже понимали, что сейчас произойдёт.

— Ты разочаровал меня, Драко, — Тёмный Лорд покачал головой и погладил свою палочку. — Ты знаешь, что происходит с теми, кто разочаровал меня. Круцио!

Резкая боль пронзила его тело. В глазах потемнело. Малфой упал на пол, но не закричал. Терпел. Он сжался в комок от боли, не представляя, как сможет пережить это. Почему сейчас так больно? Обычно терпеть было намного легче. От боли взор помутился, на пару секунд он закрыл глаза.

Больно. Очень больно. Слизеринец тихо застонал.

Сердце Николь сжималось с ускорением каждую секунду подряд, когда она видела страдания Драко на его лице. Она сдерживала себя, чтобы не подбежать к нему.

Нельзя. Вокруг слишком много пожирателей. Их убьют раньше, чем она успеет встать с места.

Глаза щипало от предательских слёз, но Николь, собирая все силы в кулак, заставила себя сидеть на стуле.

Руки Драко уже были содраны в кровь, но он продолжал цепляться ими за небольшой выступ на полу. Рассудок помутился, и Малфой уже ничего не соображал.

Именно так умирает хрупкий детский мир.

Именно так умирают детские мечты.

— Надеюсь, ты усвоил этот урок, Драко.

Тело парня обмякло, а Волан-де-Морт резко утратил к нему интерес. Он повернулся к остальным пожирателям и сообщил, что они свободны. Многие пошли на выход, родители Драко ждали, когда зал полностью опустеет. Тео и Пэнси поднялись, чтобы подойти к другу, но Николь была быстрее. Её колени стукнулись о холодный пол, а пальцы тут же зарылись в волосы парня. Её сердце разбилось от стона, который Драко испустил, стоило ей коснуться его. Он был полон боли и отчаяния. Его дыхание участилось. Неестественного положения его руки было более чем достаточно, чтобы Николь поняла, что у Драко сломана левая рука.