Страница 139 из 195
Тонкие бледные пальцы вонзились в стол, сдирая кожу. Ей мучительно хотелось что-нибудь сломать. Желательно, конечно, шею, с хрустом переломав кости, запятнав грязно-белый ковер. Николь тяжело вздохнула, чувствуя зуд в коленях, ощущая, как сердце предательски быстро билось, как вырывалось из груди. Она напряжённо посмотрела на Драко, который смотрел на неё в упор, не мигая. Где-то наверху ветер бился о стёкла, расшатывая сгнившие ставни. Эти звуки — её безумие, которое она безуспешно старалась потушить. Ведь Николь поняла, что ей уже до чёртиков надоело терять.
Крик разрывал внутренности Тео, боль сипло срывалась с потрескавшихся на морозе губ. Ему хотелось орать, ему хотелось уничтожить себя изнутри, вывернуть наизнанку и перерезать острым кинжалом, раскромсать на многочисленные части и вышвырнуть в бушующее море. Ему хотелось сдохнуть на этой земле, помереть в луже собственной крови, что уродливыми алыми пятнами пропитывала бы белоснежные сугробы.
Ему никогда раньше не было так плохо. Даже приблизительно.
Он застонал и упал. Тео не хотел ничего чувствовать. Не желал. Боялся. Потому что сейчас это настолько страшно, больно, разрывающе, что дыхание перехватывало. И он плакал. Слезы застыли на его бледных щеках. Хотелось ударить себя о покрытое толстой коркой льда озеро неподалёку, раскромсать звенящую голову и избавиться от боли, что острыми когтями сматывала его вены и разрывала сухожилия, запихивала мышцы в мясорубку, вертя железную ручку.
Ему не было так больно даже после смерти матери. А сейчас идиотские чувства разломанной привязанностью, что осталась лишь осколками навсегда застывшего сердца, врезались в ослабевшее тело. Его выворачивало, медленно, мучительно, абсолютно все эмоции усилились в разы и превратились в огромный чёрный клубок негатива, что противно встал в горле.
С пересохшего языка срывались лишь крики.
Он потерял абсолютно всё.
Дыхание Николь сбилось из-за плача. Она пальцами вцепилась в плечи Теодора, притягивая его к себе и убаюкивая. Её сердце болезненно сжималось от мысли, что Пэнси больше нет. Она больше не услышит её звонкий смех, не будет наблюдать за тем, как она идеальным почерком записывает конспект по зельям или расчёсывает свои тёмные волосы.
Её больше нет.
Драко за всё это время не проронил ни слова. Перед глазами всё ещё стояло воспоминание смерти его лучшей подруги, девушки, с которой он провёл своё детство, которая была влюблена в него всю свою сознательную жизнь, пока не заметила в Тео парня.
Его руки были испачканы в крови. Сердце билось замедленно, словно вот-вот остановится, а внутри пустота. Кромешная тьма накрыла его мысли, и парень был не в силах встать, отойти, убежать от всех проблем. Было невыносимо больно, и это та боль, которую не залечит ни время, ни другие люди.
То, как умирала Пэнси, было подобно тому, как она билась, — это был танец. И последние её движения были такими же грациозными.
Драко, скрючившись в три погибели, прижимался к бездыханном телу лучшей подруги, его спина часто вздымалась из-за нескончаемой истерики, бьющей по живому, вернее, добивающей остатки. Вокруг, как назло, витала тишина, лишь сильные порывы ветра, от которых Драко старался скрыть Пэнси, свистели, ударяясь о руины разрушенного здания. Пространство вокруг было всё в пыли, тёмное, почти чёрное небо затянулось густыми тучами и не пропускало ни луча света. Казалось, что сами небеса не в силах стерпеть это отчаяние и разрывающую тоску, которую держал в себе Драко.
Тяжёлый комок встал поперёк горла, создавалось впечатление, что парень совсем не дышал, но его выдавали короткие громкие всхлипы и звук, больше похожий на гортанный рык. Блондин сидел на холодной земле и со всей нежностью укачивал её тело в своих руках, прижимаясь щекой к её макушке и, изредка целуя волосы, что-то бормотал будто в припадке.
Спустя некоторое время Малфой с трудом, шатаясь, приподнялся, аккуратно подняв тело подруги на руки. Ноги едва держали, битва была поистине кровавой, остаться живым уже было победой, а остаться при этом невредимым — непозволительной роскошью. Где находились очаги боли Драко не смог бы назвать, даже если бы сосредоточился на чём-то, кроме мыслей о Пэнси, но то, что боль физическая была сжигающей отрицать он бы не смог в любом случае, однако обращать на это внимание он хотел в самую последнюю очередь.
Его тело отказалось двигаться, но сердце продолжало биться, тогда как сердце Пэнси замерло навсегда.
Из мыслей Малфоя вывел звон разбитого стекла. Любимая ваза его матери была уничтожена. Теодор несколько секунд немигающим взглядом смотрел на осколки, а затем резко сорвался с места и побежал вверх по лестнице. Драко хотел броситься за ним, но Николь остановила его, положив руку ему на плечо.
— Пусть побудет один, — хриплым от слёз голосом сказала она. — Мы сейчас ничем ему не поможем.
Драко кивнул и с грохотом сел на диван, закрыв лицо руками. Он винил себя.
Не уберёг.
Не смог спасти.
Позволил умереть.
Николь аккуратно села рядом и прижала колени к груди, продолжая всхлипывать.
Отец.
Пэнси.
Кто следующий?
***
Теодор отлично помнил тот момент, когда ему сообщили, что Пэнси мертва. Не помнил, что было дальше, но тот момент стоял в его памяти отчётливо: ему сказали, Пэнси погибла, попав под руку Антонио Хвастовски. Аврор попал зелёным лучом прямо в грудь, туда, где находится сердце. Пэнси не чувствовала боли.
Теодор помнил каждое слово, он мысленно повторил их несколько раз, чтобы осознать сказанное. Он слышал их, запоминал, понимал их, но смысл до него доходил медленно, словно бы он находился под толщей воды, а кто-то звал его с берега. Он слышал звуки, но они не собирались в единое слово — не обретали значение. И лучше бы никогда не обретали.
Мысли сбивались в кучу, больно ударяясь о стенки черепной коробки. Её больше не было, не было той, кто буквально вытащила его из оков собственной темницы, в которую он заперся после смерти матери. Было слишком много сожалений, чувство вины гложило и не давало покоя, но она, оказавшись рядом в нужное время, в нужном месте, сделала значительно больше, чем он мог выразить словами.
Её больше не было.
От этого становилось невыносимо больно, грудь словно сжимали тиски, заглушая остатки человеческого и он мог бы сорваться.
Лечит ли оно? Время. Нет, вероятно, не лечит, оно лишь притупляет боль. Человек сам себя лечит, сам выбирает, смириться с судьбой, понять, что в этот раз, действительно, ничего сделать не мог и перестать себя корить. Не забыть, но принять, как часть объективной реальности и сделать выбор — помнить, любить, чтить память, идти вперёд, понимая, что не сможешь забыть, но чаще вспоминать лучшие моменты жизни и, возможно, тогда…
Несколько сотен смертей не стало причиной отказаться от других битв для Волан-де-Морта. На следующий же день после первой битвы их отправили сражаться снова. Драко удалось уговорить Лорда не отправлять Тео на это задание. Тёмному магу была безразлична смерть Пэнси, а её родители сходили с ума. Они лили слёзы, склонившись над телом дочери, которое доставил Драко с поля битвы. Нотту увидеть девушку не позволили. Паркинсоны посчитали, что так будет лучше. Для кого?! Кому станет легче?! Неужели они не понимают, что он потерял всё? Он потерял смысл жизни, потерял саму жизнь! Мистер Паркинсон сказал, что Тео сможет увидеть её на похоронах, которые запланированы на следующий день после новой битвы. Теодору оставалось только смириться.
— Сейчас твой мозг говорит тебе, что всё плохо и никогда ничего не наладится. Это неправда. Всё зависит только от тебя. Если ты захочешь двигаться дальше, ты сможешь сделать это, — говорила ему Николь, но Тео не слушал. Она не понимает. Её парень-то жив!
Тео сходил с ума. Медленно, но сильно, постепенно теряя рассудок. Его мозг играл с ним в игры, строя запутанные лабиринты, проверяя, каким путем он пойдет.
С каждым прожитым днём ему казалось, что он не управляет своим миром. С каждой прожитой минутой ему казалось, что он раб своих иллюзий. С каждой прожитой секундой ему казалось, что она реальна. Приходила, шептала ему мысли на ушко, двигающие его на ужасные поступки. Тео поссорился со всеми людьми, которые были ему близки. Он обвинил Драко в смерти своей возлюбленной и пресёк все попытки Никки объяснить ему, что это не так на корню.