Страница 37 из 68
Глава 17
В порт я успел за двадцать минут до назначенного срока, и в явно приподнятом настроении. Насчёт сохранения Мартьяном Ярославовичем коммерческой тайны, я не переживал. Ага. Перед расставанием мы познакомились. Так вот. Он может и живёт давно, да только я по совокупности получаюсь куда старше. Ну и жизнью бит посильнее, и багаж за спиной побольше.
Так что, есть у меня все основания полагать, что закладывать он меня не станет. Сколь бы любопытным ни был тот, кто заявится по мою душу. Если только на допросе. Но тут такое дело. Великий князь Святославов не благоволит Демидовым. Не сказать, что ненавидит, но случится возможность пнуть побольнее, сделает. Так что, демидовским ищейкам в псковских землях помогать не станут. Факт. И это ещё одна причина, отчего я решил тут обосноваться.
А вот мне купец со связями совсем не помешает. Не сказать, что я так уж стремлюсь к богатству или власти. Было уже. Трижды. И армиями командовал, и подданных толкал, тянул и тащил в светлое будущее. Но сейчас я всего этого не хочу. Надоело. Уже в прошлую свою реинкарнацию держался в тени. Вот и сейчас нет желания влезать в дела сильных мира сего.
Что же до Мартьяна Ярославовича, так это скорее задел на всякий непредвиденный случай. Лучше уж пусть будет и не понадобится. Чем понадобится, и не окажется под рукой.
Я в своём родном мире именно по этому принципу купил себе карабин, который пылился в сейфе годами. Только разрешение на него продлял, да изредка выезжал по банкам стрелять. Но когда в нем возникла нужда, зад у меня не подгорал. Просто достал своего «Вепря», разобрал, почистил, набил магазины, сунул пару пачек патронов в карманы и вышел из дома…
Василиса встретила меня недовольным взглядом, и демонстративно глянула на часы. Время в запасе конечно есть. Но больно уж быстро она управилась с грузом. А ему жара противопоказана. Мне оставалось только развести руками. Ведь в назначенный срок я уложился.
Едва закрыл за собой дверь грузовой кабины, как пропеллеры взбили воздух, а летающая лодка отвалила от причала, подруливая к взлётному створу. Выполняя свои обязанности я сунулся в кабину, вооружился фонарём семафора, и отстучал запрос на разрешение взлёта. С вышки ответили практически сразу же, дав добро.
Взлетела Василиса довольно бодро. И пока набирала высоту, я поспешил переодеться. Она ведь собирается придерживаться потолка. А там холодно. Да ещё и сквозняки, гуляющие по кабине. С одеванием пришлось помучиться, периодически теряя равновесие, и хватаясь за ящики, чтобы не опрокинуться. Ну вот сложно ей было обождать пять минут! А мне тут изворачивайся. Понять её нетрудно, это ведь не я рискую тысячей рублей. Да только мне от этого не легче
Последний штрих, спасжилет из прорезиненной парусины, с соском у подбородка. На парашютах девушка может и экономит, а вот о том, что они летают над морем, не забывает. «Лист» поможет только спланировать с высоты, в воде он не помощник. А вот этот девайс, совсем другое дело. Может статься повезёт и успеешь добраться до суши. А бывали случаи, не давал погибнуть и бушующей пучине.
Когда закончил, устроился на месте штурмана, и надел кислородную маску. Воздух на двух с половиной тысячах саженей разряженный, так что, совсем не лишнее. Я ещё и сумку со спасбаллоном на плечо накинул. Мало ли кого встретим. А по боевому расписанию моё место у второй картечницы, находящейся в задней части грузовой кабины. И к ней, кстати, придётся пробираться через ящики с грузом. Тесновато тут. Не без того.
Угнездившись я подсоединился к переговорной системе. Никаких телефонов, в обычном моем понимании. Представьте себе стетоскоп. Вот именно на этом принципе тут и устроено переговорное устройство. От шлемофона отходит резиновая трубка, которая соединяется с сетью самолёта. Под подбородком болтается микрофон, с крышкой прикрывающей мембрану.
После этого разложил складной штурманский столик, и принялся рассчитывать курс. Выдал данные Василисе.
— Приняла, — ответила Василиса на мой доклад. — Федя, дуй к картечнице. Наблюдаешь за задней полусферой. Верхний сектор через фонарь, нижний с помощью зеркал. Они там закреплены. Увидишь.
— А как же курс? — откинув крышку с микрофона, произнёс я в него.
Казалось бы паровая машина, а не двигатель внутреннего сгорания. Со стороны, так и не больно-то громко получается. Но в кабине шум стоит изрядный. Одни только пропеллеры рубящие воздух чего стоят. Причём средний как раз над нашими головами.
— Раз в полчаса будешь вносить поправки. Этого хватит. А вот если кто подберётся сзади, будет кисло.
— Принял.
Отсоединил трубку переговорного устройства, от сети, перекрыл вентиль, и сняв кислородную маску, сменил её на идущую от спасбаллона. Только после этого направился в дальний конец грузовой кабины. Ну что сказать, пришлось помучиться пока подобрался к картечнице. Воткнул трубку в сеть, доложился о занятии боевого поста, сменил маску на стационарную, и пустив кислород начал осматриваться.
Угловатый фонарь набран из триплекса. До плексигласа тут пока не додумались, но проблему с боем стекла и осколками, решили. Установлен он на турели, так что вращается на триста шестьдесят градусов вместе с картечницей. Для наблюдения за нижним сектором на штангах вынесены четыре зеркала. Не сказать, что обзор хороший, но хоть что-то.
Картечница. Знакомый мне по прежним временам гатлинг. Кстати, и изобретатель тот же, но этот образец серьёзно модернизирован русским оружейным инженером Грохотовым. Настолько, что их тут и называют «грохотами». Оружие изрядно потеряло в весе. Осталось только пять стволов. Изменилась подача патронов, которая теперь осуществлялась из бункеров.
На «Гусе» Василисы две картечницы. Одна жёстко закреплена на носу, и приводится в действие валом отбора мощности от центральной машины. Им управляет Василиса. В боекомплект входит пять сотен бердановских патронов, находящихся в бункере, обеспечивающем их бесперебойную подачу.
Вторая установлена на турели. Боепитание так же от бункера, но только на полсотни патронов, подающихся к стволам под собственным весом. Стрелку приходится периодически пополнять боекомплект, подбрасывая патроны из короба внизу турели. Из-за стеснённости пристроить магазин никак не получалось. Хотя возможность их использования сохранялась. Пехота и десантники, к слову, предпочитали именно магазины.
Патроны как обычные, полнотелые, так и с пулей окрашенной в белый цвет. Это зажигательные, с соответствующей начинкой. Разработаны специально для воздушных боев, и противовоздушной обороны. Как говорится, жизнь заставила.
Привод механизма осуществлялся с помощью пружины, которая взводится рукояткой с трещоткой. Пять движений с углом порядка ста градусов, обеспечивали очередь на двадцать выстрелов. Не сказать, что много. Но с другой стороны, воздушный бой скоротечен, противники все время в движении, и надолго в прицеле не задерживаются. А темп у «грохота» невысокий, всего-то триста выстрелов в минуту.
А вообще конечно убожество. Вот только взваливать на себя изготовление нормальных пулемётов я не собираюсь. Если только возникнет на то острая нужда. И без того, аборигены с завидным постоянством уничтожают себе подобных. Глобальных войн вроде как нет. Зато мелких столько, что кровь льётся рекой.
Та-ак. А это ещё что такое.
— Василиса, на двести пятьдесят градусов, дистанция пять тысяч саженей, ниже тысяча, наблюдаю дирижабль.
— Вижу. Хороший глазомер, — заметила она.
— Знаю, — не стал я скромничать.
— Флаг, герб, хоть какие-нибудь опознавательные знаки видишь?
— Не вижу. Неудобный ракурс, — доложил я, изучив воздушное судно в бинокль.
— Ясно. Поглядывай за ним, — спокойно произнесла она, и не думая менять курс.
Оно и понятно. Мало ли кто бороздит пятый океан. То, что я не рассмотрел опознавательных знаков ни о чем не говорит… Стоп! А вот это уже интересно. Я поднял к глазам бинокль. Так и есть. Не ошибся.