Страница 19 из 68
Именно в этот момент, словно отвечая на мои мысли, буксир начал отводить от причала один из этих китов. Я остановился и невольно залюбовался этой картиной. Выведя дирижабль на средину акватории, маленький пароходик отвалил в сторону, а воздушное судно вдруг вздрогнуло и начало подниматься из воды являя взору подводную часть корпуса.
Наконец дирижабль поднялся в воздух, роняя вниз целые потоки воды и замер на высоте в пять сажен. На большее его подъёмной силы явно не хватало. Впрочем, большего и не требовалось. Винты разом пришли в движение взбивая воздух, закрылки приняли положение на взлёт, и громада начала движение, плавно набирая ход.
Вот значит как у них тут всё устроено. А где находятся их морские суда? Сегодня волнение и они должны быть в порту. Но что-то не видно ни траулеров, ни рыбацких баркасов. Впрочем, как следовало из памяти реципиента, они должны ютиться в самом дальнем углу. А значит, скорее всего, их просто не видно из-за воздушных гигантов.
На секундочку, у причалов сейчас стоит крупнотоннажный дирижабль, и парочка средних. Ну как средних. Сто шестьдесят сажен в длину, высотой более десяти, и шириной порядка двадцати. Дура получается совсем немаленькая.
Гигант ещё не успел покинуть пределы акватории, а на посадку уже заходил поплавковый аэроплан. И судя по большим иллюминаторам, пассажирский. Он направился к крайнему причалу акватории, подальше от портовой клоаки. Впрочем, днём здесь было все вполне прилично.
Оно конечно интересно поглазеть, но пора заняться делом. У меня примерно трое суток, пока не начнётся откат, от той гадости, которую в моем мире называли «балтийским чайком». Потом попросту срубит. Можно конечно взбодриться ещё разок. И если припрёт, то я именно так и сделаю. Но лучше бы этого избежать.
Начать решил с первого же трактира, окна которого выходили прямиком на причалы. Время три часа пополудни, и местные заведения уже работают. Подойдя к засаленной тысячами рук, с облупившейся краской, подранной, истыканной и изрезанной ножами двери, я решительно её толкнул. И тут же в нос ударил кислый запах сивухи.
Н-да. Так себе обстановочка. Но мне по любому именно сюда. Потому что это прибежище неудачников. А эта братия редко задаёт вопросы, когда перед ними маячит перспектива солидного заработка.
Глава 9
Обстановка в трактире не располагала к приятному времяпрепровождению. Тошниловка, как она есть. Прибежище неудачников. О чём свидетельствовала не только обстановка, и сивушная вонь, но и облик потасканных авиаторов, которым не часто улыбается удача. Всего их шестеро. Трое сидят за столом у стены напротив входа, ещё парочка в дальнем углу, и один устроился посредине не такого уж и большого зала.
Я подошёл к стойке, за которой стоял трактирщик, протирая стакан. И как ни странно делал это чистой тряпицей, а не замызганной, как следовало ожидать.
— Пива, — попросил я.
Где только и чем, мне не приходилось питаться. Обстановка конечно гадостная, но не настолько, чтобы мне кусок в горло не лез. Хотя-а-а. После «чаёчка» еду в себя придётся заталкивать в любом случае. Даже если это будет блюдо от признанного повара.
На удивление пиво оказалось хорошим. Не терпимым, не нормальным, а именно хорошим. Приятный момент. Не сказать, что я любитель этого напитка, но под настроение кружечку другую могу выпить.
— Мне нужно попасть на Борисовский, в Котельничьем княжестве, — отпив глоток, обратился я к трактирщику.
— Нет ничего проще, уважаемый. Пройди чуть дальше по набережной, там пассажирский причал и кассы. Бери билет и лети, — пожал тот плечами.
— Это я и без тебя знаю, — выложив на стол пятирублёвую банкноту и подвинув к трактирщику, произнёс я.
— Аэропланом билет стоит дороже, — даже не подумав прибирать деньги, цыкнул трактирщик.
Я молча выложил красненькую, и так же подвинул её по столу, присовокупив к первой купюре. Ну что сказать, прав хозяин. До трёхсот вёрст пролёт обходится в десять рублей. Дальше тариф растёт только в путь. Дирижаблем получается дешевле, и комфорт несравним с тесными самолётами. Но эти громады значительно медлительнее. И летают реже.
— У меня есть чем заплатить за перелёт, — многозначительно произнёс я.
— Вот значит как, — понимающе кивнул трактирщик прибирая деньги. — Присоветовать я конечно присоветую. А там, как сговоритесь. Ты присядь пока.
И кивок в сторону столика на двоих, у окна. Ну что же, можно и обождать. Я подхватил саквояж, кружку, и переместился на указанное место. Трактирщик же взялся протирать другую кружку. Глянул на парнишку полового, и кивнул в сторону парочки в кожаных куртках, у которых закончилось пиво.
Я уже доцеживал своё, когда в распахнувшуюся дверь влетел недовольный мужичок, тщедушного сложения, потёртой, видавшей виды куртке, столь же затасканном шлемофоне.
— Ну и с-сука же наш Андреич! — выдал с порога он.
— Ты чего, Софрон? — вздёрнул бровь трактирщик.
— Да этот козёл отказал мне в грузе. Говорит, мол, вноси полную стоимость и лети. А откуда мне такие деньги!
— А чего ты ожидал? Четыре посадки на разбойника, — пожав плечами, хмыкнул один из пилотов.
— А чем мне отбиваться от тех лиходеев. Уж не из револьвера ли, — хлопнул мужичок себя по бедру, где имелась лишь характерная потертость от кобуры.
Как уже говорилось, в Кукуштане не приветствовалось открытое ношение оружия. Хотя слева на поясе у него и были прилажены ножны, с достаточно серьёзным тесаком. Как раз чтобы пройти по грани, и не считаться оружием, к каковым относилось только длинноклинковое.
— Ну, бывало, что и из револьверов отстреливались, — произнёс тот же пилот.
— Эй, бравые парни, выпить толком ещё не выпили, а уже решили устроить мне тут потасовку. Охолоньте, — потребовал трактирщик. И глядя на Софрона спросил. — Пива?
— Давай, — махнул тот рукой, с таким видом, мол, а что ещё остаётся делать.
Я глянул на трактирщика. Но тот отрицательно помотал головой. Явно давая понять, что это не мой вариант. Ну, с этим я как-нибудь сам разберусь. Поэтому решил уточнить, и взяв пустую кружку, подошёл к стойке.
— Почему? — коротко поинтересовался у хозяина заведения.
— Софрон трус, при первом же требовании сразу садится на разбойничий дирижабль. Даже не пытается убежать. Оружия на его «сундуке» отродясь не водилось. Говорит, что бережёт место под груз. С одной стороны, так оно и есть. С другой, просто боится. Товар берет только застрахованный, чтобы случись повстречаться с лихими, отдать груз, и лететь дальше. Они же, не без царя в голове. Если не рыпаешься, то забирают только хабар. Софрон из тех, что не дёргаются. Ну и внесли его страховщики в чёрный список
— Не вижу проблем. Груза не будет. Простой перелёт, — пожал плечами я.
— Как это не будет. А ты, — усмехнулся трактирщик. — пассажиры, вернее всё их имущество, приравниваются к грузу. А если лиходеи замазаны в торговле рабами, то и тебя свезут на невольничий рынок.
— А пилота что же?
— Не дураки, резать курочку несущую золотые яйца.
— «Сундук» стоит порядка десяти тысяч рублей, ну уж три, всяко-разно получить можно без труда. Да и рабы товар не дешёвый. Какой им смысл отпускать пилота, забрав только груз? — усомнился я.
— Эдак одного в невольники, другого, а там глядишь, пилоты начнут думать не о том, как сэкономить лишние три пуда грузоподъёмности на оружии, а станут вооружаться и драться как крысы загнанные в угол. Оно надо лиходеям?
— И что, все пилоты так?
— Нет конечно. Хватает и злых в драке. Но такая мелкота как «сундуки», предпочитает не задираться. У них ведь ни оружия толком, ни скорости, ни манёвренности. Котёл старой конструкции. О том чтобы заложить бочку, а уж тем более петлю, нечего и мечтать. Его участь летать медленно и печально как катафалку.
— Ну, пока причин не воспользоваться его услугами я не вижу, — всё же заметил я.
И правда. Разбойники оно конечно дело неприятное, но они ведь не повсеместно летают. Иное дело, если вдруг замятня какая случается, или пуще того, война. Тогда совсем другое дело. Каперов нанимать не погнушается ни одна из сторон. А в мирное время великие князья не больно-то и жалуют разбойные дирижабли в своём небе.