Страница 65 из 96
— Спасибо, Люба, — признательно киваю в ответ, — Перевязку делай, а крови не надо, сам справлюсь. Притворюсь, что буду лежать без сознания.
Снимаю майку, а Люба начинает профессионально обматывать меня бинтом, прикрывая несуществующие раны на печени. Ей приходится наклоняться ко мне ближе, когда нужно бинт переложить из руки в руку за моей спиной. Тёмные волосы касаются моего лица, а я чувствую одуряющий запах её тела. Счастье длилось недолго, или бинт слишком короткий, или для меня время ускорилось. Она закончила с перевязкой и отстранилась от меня, выпрямляясь на стуле.
— Ты главное не теряйся. Скоро тебе позвоню. — проталкиваю появившийся комок в горле.
— Береги себя, пожалуйста. — просит она, а мне так захотелось её обнять.
Люба резко наклоняется ко мне и целует в щёку, после быстро поднимается со стула и устремляется к открытой двери. Уже у выхода оборачивается, я замечаю заалевшие щёчки:
— Это ничего не значит.
Как только дверь закрывается, я сам подрываюсь с кровати. Факт сперва эти умельцы проверят меня на скрытые камеры. Чтобы не давать даже минимального повода, отклеиваю с одежды плёнку Ксаров. В руке четыре камеры, каждую из которых креплю на стены комнаты. Вещи снимаю с себя, сворачиваю в рулет и кидаю под кровать. Оставшись в одних трусах подхожу к зеркалу. Отражение мне не нравится, совсем не похож на замученного персонажа. Вид хоть и придурковатый, но больно здоровый. А если?..
Умею лечить, исцелять, убирать шрамы и делать разрезы пальцем руки. Почему тогда я ни разу не попробовал наоборот? Добавить бледность, нанести повреждения на теле. Мысленно тянусь энергией под бинт и слегка повреждаю кожу, вызвав небольшое кровотечение. Как только бинт пропитался красным, закрываю рану. Зубы точно рвать себе не буду, нафиг, но вот добавить бледность и синяки под глазами это запросто. Минута и на меня в зеркале смотрит очень бледный и помятый зомби.
— Пойдёт для сельской местности. — щерюсь в своё отражение.
Не, улыбаться точно нельзя, больно зубы белые и ровные. Последним штрихом нагоняю кровь в верхнюю губу, заставляя её увеличиться в три раза. После чего возвращаюсь в кровать, прикрывшись одеялом и закрыв глаза. Смена зрения и начинаю наблюдать за коридором.
Сколько там моя знакомая платила за один кубик для контурной пластики губ? Вроде десять тысяч, сколько помню. А я за несколько секунд тридцатку минимум сэкономил. Да и вообще, если взять сюда и работу с банкиром и убирания с лица старых шрамов, то смело могу подрабатывать пластическим хирургом.
Блин, вот я тормоз! Только сейчас до меня дошло, что могу менять свою внешность. А это открывает совсем другие горизонты. При желании могу стать невидимкой для людей. Конечно фигура, как и костяк останется прежней, но изменить лицо не так и сложно. Ещё сразу вопрос, а могу ли я себе усилить кожный покров? Чтобы никакая остро заточенная гадость мне больше в организм не проникла?
К решётке, разделяющей коридор больничного блока от тюрьмы, приблизились трое. Недолгое ожидание и местный надзиратель открыл её, козырнув при этом пришедшим. Значит гости уже пришли. Уже возле двери в мою комнату к мужским фигурам присоединилась женская. Люба получается не успела уйти, а может и ждала. Дверь рывком открывается, а я замедляю сердцебиение и дыхание.
— Его нельзя тревожить, как вы не понимаете. — слышу раздражённый голос Любы.
— Воронова, вас забыли спросить. — неприятный резкий мужской голос.
Теперь знаю и фамилию Любы. Прикольно между прочим, Грач и Воронова. Как там в поговорке было? Грач ворону глаз не выклюет… Хотя нет, там вроде ворон ворону. Ну да и ладно, и так пойдёт.
— Любовь Валерьевна, тогда каким образом ваш пациент, — новый ехидный голос, — Свободно перемещался по тюрьме в вечернее время?
— Что за бред вы говорите, — фыркнула Люба, — Я находилась в медблоке всё время.
Странно, вроде был вначале момент, когда мы вместе с ней и Нестеровым первое время гуляли вместе. Значит как-то опер смог подчистить запись с камер, молодец.
— Есть у нас честные сотрудники, которые видели вас вместе с уволившимся Нестеровым и этим больным. — опять неприятный голос.
Мужские фигуры подошли к кровати, только Люба осталась стоять у двери.
— Валерий Андреевич, — холодно произнесла врач, — Я написала заявление на увольнение. Будьте так любезны. Подпишите.
— Что, побежали крысы с тонущего корабля? — зло засмеялся мужчина. — Вы думаете так легко отделаетесь?
— Я об этом говорила лично вам ещё месяц назад. — также холодно сказала Люба.
— Валерий Андреевич, — ехидный голос, — Да подпишите, раз так хочет. Всё равно две недели отрабатывать будет, никуда не денется.
— Заявление с собой? — неприятный голос, уже сопоставил его с подполковником Куськовым.
— Да, — Люба достала сложенный листок и отдала мужчине, — Ручка тоже есть.
На стул рядом с кроватью присел третий мужчина, до этого не произнёсший и слова. Чувствую, как с меня спускают одеяло. Холодная рука ложится на грудь.
— Вы свободны, я вас не задерживаю. — начальник тюрьмы возвращает подписанный документ Любе. — Да и смена ваша закончилась. Максим Шелохвостов уже и на замену пришёл.
— Прощайте. — врач прячет бумагу и выходит аз палаты.
— До встречи, Любовь Валерьевна, — вслед врачу говорит ехидный голос, — До скорой встречи!
— Антон Борисович, завязывай. — фыркнул начальник. — Максим, что там с ним?
— Не пойму, Валерий Андреич, — ответил сидящий рядом мужчина, — Сердцебиение не ощущаю. Очень похоже на кому. Свежая кровь на бинтах.
— Может он того? — вижу как зам. начальника покрутил неопределённо рукой в воздухе.
— Надо стетоскоп принести и тонометр. Проверить, — рука нового врача убирается с моей груди. — Да и сам он сильно бледный.
— Ну так проверяй! — рыкнул начальник.
Врач поднимается со стула и быстрым шагом удаляется из комнаты. Оставшиеся двое, начальник и зам выходят в открытую дверь. Приближают головы друг к другу, а я усиливаю слух:
— Валера, а если он действительно умер? — шепчет зам.
— Типун тебе на язык, — бурчит начальник. — Для полного счастья только не хватало.
— Есть человек, есть проблема. Нет человека, нет проблемы.
— Откуда такие выводы? — чуть заинтересованно произносит начальник.
— Нам и так сверху уже прилетело, хрен ты на должности удержишься после всего.
— Что, Антон, на моё место захотел? — угрожающе прошептал начальник.