Сибирский Целитель 4

Глава 14

3 февраля.

— Проходи. — толкнул меня сотрудник в спину, заставляя чуть не упасть.

— Эй, ему в больничку надо! — возмутился один из толпы заключённых — Нахрен вы его сюда завели?!

Ну да, согласен с ним. Видок у меня факт ещё тот. Гематома на пол лица, левый глаз заплыл настолько, что с трудом им вижу. Губы разбиты и надулись как два пельменя. Гораздо больше повреждений на теле, скрытых под одеждой. Кофта спереди в тёмных пятнах от крови. Воспоминания прошедшей экзекуции врезались в память так отчётливо, что я ухмыляюсь, показывая отсутствие двух передних зубов мужикам.

— Кто же тебя так… — произносит паренёк — Эй, мужики! Уступите место!

Меня подводят к лавке, расположенной у стены. В накопительной камере, где собирают всех, кто едет по судам, даже стоять было тесно. Маленькая комнатушка размером 3 на 4 метра. В одном углу уже знакомый вид местного туалета, изображающего собой дырку в полу. С двух сторон во всю длину по узкой лавочке. На стене напротив входа небольшое зарешеченное окошко. В самом накопителе дым коромыслом от желающих покурить. Сколько нас здесь? Может и тридцать человек, может и сорок.

— С чего это я буду уступать ему место? — скривил губы сидящий на скамейке мужичок — У меня может ноги больные.

— Ага, — плюнул на пол сидящий рядом щербатый парень, смолящий сигарету — Тем более ещё вопрос нужно поднять, кто его так отметелил. Может ему по-жизни с людьми находиться нельзя, а вы его ещё и усадить хотите.

— Тебя как звать? — рядом со мной оказывается здоровый детина.

— Руслан. — отвечаю непослушными губами.

— А фамилия? — уточняет здоровяк.

— Руслан Грач, — стараюсь говорить внятно, но получается с трудом — Статью назвать или как?

— Слышь, умники, — обращается мужик к сидящим на лавочке — Оба сквозанули. За него Вова лично просил.

Мгновение и сразу три арестанта поднялись с места, здоровяк помог мне присесть на скамью. Спиной касаюсь ледяной бетонной стены и прикрываю глаза.

— Руслан, — звучит тихий голос, приходится открывать здоровый глаз, напротив на корточках вижу здоровяка, он наклоняется ближе и шепчет в ухо — Вова просил передать, что он не при делах. Попробует вечером с тобой связаться.

— Хорошо, — приходится опять разжимать непослушные губы — Буду ждать.

— Ты ничё, если я рядом присяду? — спрашивает здоровяк.

— Не против, — смотрю, как он сгоняет ещё двоих со скамейки — Как звать тебя?

— Соболь, — видя мою кривую усмешку, добавил — Саня я, но лучше Соболь.

— Саня, в какой суд отсюда повезут? — задаю важный вопрос.

— Так в Заельцовский, — пожимает плечами Соболь — Ещё часик и поедем.

— Босс, услышал, — раздаётся в ухе голос Ильи — Заельцовский суд.

— Слышь, Руслан, — пихает вбок Соболь, на что я непроизвольно охаю от боли — Ой, звиняй. Ты где был, что так отмутузили?

В комнате установилась тишина. Если раньше арестанты переговаривались между собой, то теперь прислушивались к разговору.

— В карцере, в одиночке, — натужено вздыхаю — Ночью сотрудники выкинули в коридор и учили жизни.

— Совсем легавые оборзели. — сказал кто-то из арестантов.

— Так ты вроде целитель, — новый голос, насмешливый — Про тебя прогон ночью был, вроде лечишь. Так что себе не поможешь?

— Я других исцеляю, — пытаюсь найти открытым глазом говорившего, но не получается — Себя лечить не получается.

— Да брешет, — хихикает очередной заключённый — Тоже мне, Кашпировский нашёлся.

Мой план частично сработал, остался последний штрих:

— Соболь, — говорю громче, привлекая внимание всех — Сожми мою ладонь, только не сильно. Кое-что покажу.

Саня аккуратно сжимает мою руку. Скан, проекция.

— Застужены почки, след от ножевого ранения в брюшную полость, — начинаю рассказывать — Множественные сотрясения головного мозга.

— Есть такое. — хмурится Соболь.

— Голова часто болит? — спрашиваю я.

— И сейчас болит, да и раздражаюсь бывает без повода. — признаётся здоровяк.

Исцеление, убирание последствий от сотрясения, восстановление почек. Главное во всём этом — установка нового блока в мозг. Целых шесть часов экспериментировал на Хроносе буквально недавно. Блок отсроченного действия на сутки. Использовал десять заповедей Моисея, которые раскроются в памяти реципиента через 24 часа. Убрал только два пункта, которые считаю не совсем актуальными в наше время. Основа осталась такая:

Не сотвори себе кумира.

Почитай отца твоего и мать.

Не убивай.

Не прелюбодействуй.

Не кради.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

Не желай ничего, что у ближнего твоего.

— Руслан, голова прошла, — удивлённо произнёс Соболь — Да и в теле такая бодрость.

— Про головные боли забудь, как и про больные почки. — отпускаю его руку из своей.

— Руслан, а можешь и меня глянуть?! — попросил один из арестантов.

— И меня!.. Меня тоже! — поднялся шум в комнате.

— Могу, — останавливаю галдёж поднятием руки — Но у меня два условия. Первое: вы подходите по одному, и не шумите. Второе: пока я здесь нахожу, завязывайте курить. Реально дышать нечем.

— Я присмотрю за ними. — поднимается на ноги довольный Соболь — Кто против пожелания Целителя?!

Следующие минуты я подлечил всех находящихся в этой каморке. После попросил мужиков не шуметь и забылся в полудрёме, вспоминая прошедшую ночь…

Сознание от удара в лицо я потерял всего на миг. Сквозь гул в голове различил, как кто-то из сотрудников крикнул: «Стас, по лицу не бей, дурак». Меня вытащили из карцера, прижали к стене. Сразу полный шмон как карцера, так и меня. Пять сотрудников разделились. Двое ринулись на обыск камеры, ещё трое споро раздели меня, сняв даже трусы. Закономерно, что поиски телефона не дали результата. На вопрос, где телефон, я только рассмеялся.

Началась планомерная обработка всего тела. Сперва пытался прикрываться руками, но стало сильно прилетать и по ним. Исцеление не использовал, хоть очаг хотел возмутиться и помочь. Упал на пол и свернулся в позу эмбриона, прикрыв голову руками. Несколько болезненных ударов по почкам, со словами Стаса «Будешь кровью ссать, сучёныш».

Во время моего избиения успел под ускорением создать новый блок, и через очередные удары по мне внедрил каждому. Теперь у этих умников будут огромные проблемы по мужской части. Точнее у всех будет на полшестого, ибо такие люди не должны размножаться естественным путём.