Страница 13 из 13
Когда все закончилось, на улице уже начинало темнеть. Сережа стыдливо подобрал форму с пола, наспех натянул брюки и попятился к выходу. Дядя Валера с довольным лицом курил в форточку и по-прежнему делал вид, что все идет как надо и спрашивать ни о чем не стоит.
У школы, конечно, никого не оказалось. Одноклассники попросту забыли о том, что Головкин тоже собирался с ними в кино. Дома Сережа увидел буквально светящуюся от счастья мать. Женщина суетилась на кухне. Мальчик сел на стул и только теперь увидел на столе вазу с тюльпанами.
– Что в школе? – дежурно поинтересовалась Лариса.
– Все в порядке, – привычно ответил мальчик, а затем вдруг продолжил: – Мама, мне сегодня сторож в школе предложил в каптерке у него посидеть и массаж сделать…
Лариса повернулась к сыну и удивленно на него посмотрела. Казалось, она не знает, как реагировать. Беседа обычно шла по другому шаблону. Новый набор слов поверг женщину в ступор, а затем разозлил.
– Что? Какой массаж? Опять твои глупые фантазии? Может, голову будешь включать, когда придумываешь? Ешь давай.
Сережа молча стал есть суп, то и дело скользя взглядом по белым тюльпанам с темными прожилками возле оснований бутонов. Эти прожилки напоминали вены на чистой и бледной коже. Они змеились и растворялись, придавая цветам нечто зловещее. Вечером, отправившись перед сном в душ, Сережа принялся изучать свое отражение в зеркале и увидел точно такие же темные линии на коже под глазами, на висках и шее.
Больше Головкин не пытался завести друзей в классе и старался обходить стороной каптерку дяди Валеры. Ему было стыдно за тот случай. Он не понимал причину этого стыда, не хотел отдавать себе отчета в том, что произошло, а вид приоткрытой двери в комнату с кроватью под бордовым покрывалом тревожил его память. Никто бы ему не поверил, а значит, этого никогда и не было. В следующем учебном году дядя Валера по какой-то причине уволился.
Неужели все так и было на самом деле? Не слишком ли строго мы судим? Нельзя же видеть мир только в мрачном свете. Головкин-старший, которому на момент рождения сына было чуть за двадцать, понятия не имел, как правильно воспитывать детей. Положа руку на сердце, не так много родителей могут однозначно ответить на этот вопрос. Мужчина хотел преподать сыну урок и поэтому выходил из автобуса, когда ребенок начинал бузить. Он стремился закалить мальчика, вырастить из него настоящего мужчину и решил, что обливание ледяной водой – лучшее для этого средство. Лариса мало чем отличалась от многих матерей того времени. Проявлять теплоту и заботу в отношениях она не умела: считала неправильным. Женщина выросла в семье, где мир взрослых существует отдельно от мира детей. Глупо разговаривать по душам с ребенком. С ней никто так не поступал, и вокруг она не видела, чтобы с кем-то общались подобным образом. Да и в случай с «дядей Валерой» как-то не верится. Хорошая школа все-таки, как такой человек мог там работать? Никаких подтверждений факту изнасилования Головкина в детском возрасте, кроме краткого упоминания об этом инциденте в одном из допросов, нет. Стоит ли принимать это на веру? Родители его не любили, а одноклассники избегали… Слишком уж сгущены краски. Чернуха и мрак. В конце 1970-х поэт Александр Иванов прекрасно показал, как работает механизм создания «черной реальности», написав пародию «Красная Пашечка», где всем известная сказка рассказана так мрачно, что это звучит смешно. Всегда есть надежда и повод для радости, нужно просто взглянуть на все с другого ракурса, не так ли?
Человек не может объективно оценивать события своей жизни, да и не всегда может поручиться, было ли это на самом деле. Мы воспринимаем мир через призму своего сознания. Когда человек вспоминает «реальный» случай и когда фантазирует, в его мозгу активизируются одни и те же зоны. Когда мы лжем или рассказываем отредактированную версию правды, то сами верим в то, что это было на самом деле. Сергей всегда страдал из-за того, что его отвергали, стыдили и унижали. Угнетала та глухая, непроницаемая стена, которой мир отгородился от него. Через этот кордон проникали только крики ужаса и боли. Для него факт существования этой преграды не подлежал сомнению, хотя кому-то другому, наверное, было бы сложно доходчиво объяснить, что это значит. Радость не достигала его мира, растворяясь где-то на половине пути. Он замечал, что его сторонятся, хотя так было не всегда. Родители воспитывали его, как могли, старались дать самое необходимое. Любили они его или нет? Трудно сказать. Себе они наверняка утвердительно отвечали на этот вопрос, Сергей же, конечно, думал иначе. Ничто в мире не существует «на самом деле».
Не имеет значения, как тесно Головкин общался с дядей Валерой: в его сознании все было именно так, как он рассказывал. Мать даже выслушать его не захотела, а с остальными ему и в голову бы не пришло поделиться. Этот урок он усвоил великолепно. Людям плевать на других. Если они слышат то, что грозит изменить их жизнь, заставляет пересмотреть планы и принуждает к активным действиям, они предпочитают просто пропускать все мимо ушей. После того случая дядя Валера еще год проработал в школе. А Сергей просто стал его сторониться, да и некоторые другие ребята старались обходить каптерку сторожа. Никто ничего не говорил и не обсуждал, даже по большому секрету. Головкин навсегда запомнил, как это работает. Никто ничего не скажет, все будут молчать, а вскоре уже и сами засомневаются в собственных воспоминаниях. По крайней мере, он усомнился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.