Страница 5 из 9
Моя мама, которую я зову Аммой, делала из молока буйволицы йогурты, масло и восхитительный ароматный южноиндийский кофе, которые и были основными продуктами нашей вегетарианской диеты. Чуть позже утром перед дверьми дома появлялся торговец, у которого мы покупали свежие овощи – цветную капусту, шпинат, кабачки, тыкву, картофель, лук – хороший выбор по сходной цене.
Когда мне было семь, меня уже часто отправляли за продуктами в магазинчик, который был в нескольких кварталах от дома. Я относила туда список товаров, кое-что забирала сразу, а остальное чуть позже они доставляли домой. Продавец упаковывал в свернутые конусом газеты чечевицу, рис или крупы, а получившийся кулек сверху завязывал бечевкой. Когда заказ был крупный, нам приносили сразу очень много таких газетных кульков. На кухне мы пересыпали крупы в специальные стеклянные или алюминиевые емкости, газеты аккуратно складывали, бечевку сворачивали клубком. Газеты и бечевку мы складывали на полку, чтобы использовать снова и снова. Мы ничего не выбрасывали просто так.
Мне кажется, что я никогда не видела Амму без дела. Когда на рассвете молочница оставляла нам молоко, мы несли его на кухню, где нас уже ждала мама. Мы знали, что очень скоро она понесет первые чашки кофе Татхе и моему отцу, а мы, дети, получим борнвиту (Bournvita) – напиток из шоколада и солода. Затем мама готовила завтрак, обычно овсяную кашу с молоком, сахаром и порошком кардамона. В очень жаркие дни мы пили кандзи[4] – вареный рис, замоченный на ночь в воде, а затем смешанный с пахтой.
Не было еще и 8 часов утра, когда она шла работать в сад. Вместе с нашим садовником Шанмугамом она ухаживала за цветами и подрезала кусты. Мама собирала цветы и украшала ими альков – большую нишу на кухне, которая использовалась в качестве молельной комнаты. Здесь мама читала ежедневные молитвы, часто совмещая моление с приготовлением пищи. А еще она слушала карнатическую музыку и подпевала. Вокруг собранных в пучок или хвостик темных волос Амма всегда прикалывала для красоты цветы. Время от времени, особенно по выходным, она вплетала цветы и в наши косички.
Когда отец уходил на работу, а дети в школу, мама возвращалась на кухню и готовила обед для Татхи, Чандрики и меня. Печь, работавшая на керосине, порой невыносимо дымила, но, несмотря на это, мама всегда готовила нам свежие блюда. Затем она складывала их в чистые металлические судки и отправляла с Шакунталой в школу, чтобы у нас к обеду была горячая пища. На большой перемене мы усаживались на детской площадке под деревом, Шакунтала раскладывала еду из судков по тарелкам, и мы съедали все до последнего кусочка. Мы знали: если мы не съедим в обед что-то из того, что прислала мама, нам придется доедать это за ужином, а нам этого очень не хотелось. Амма оставалась дома, чтобы подавать Татхе обед на большом серебряном блюде с маленькими тарелочками для различных овощей и гарниров.
Дом родителей Аммы находился примерно в миле от нашего. Днем она на рикше ездила к ним, чтобы обсудить семейные дела и помочь своей матери на кухне, затем возвращалась домой и снова готовила еду. И так день за днем: для каждой нашей трапезы готовились свежие блюда. Оставлять еду было не принято – холодильника у нас тогда не было.
Мы с Чандрикой возвращались из школы примерно в половине пятого, и дома нас всегда ждали Татха и Амма. Нам давали час, чтобы перекусить и поиграть, пока примерно в 17:30 не приходил с работы отец. Тогда мы садились на пол у ног Татхи и делали уроки, хотя могли бы заниматься каждая за своей партой. Татха постоянно следил за тем, что мы делаем. Когда мы занимались математикой, он вытаскивал листы, на которых были заранее заготовлены примеры. Чтобы выработать красивый почерк, мы аккуратно выводили фразу «The quick brown fox jumps over the lazy dog» («Быстрая коричневая лиса перепрыгивает через ленивую собаку»). Эта фраза подходила для нашей цели, потому что в ней присутствуют все двадцать шесть букв английского алфавита. Этим или каким-то другим текстом мы часто заполняли по две страницы наших тетрадей. Татха не уставал повторять: хороший почерк – залог хорошего будущего.
Примерно в 8 часов вечера мы вместе ужинали, но Амма сначала обслуживала нас и только потом ела сама. После ужина мы снова учились или делали что-то по дому, и так вплоть до отбоя. Часто случались перебои с электричеством, и тогда дом погружался во тьму. В такие часы мы зажигали свечи и фонари. Вокруг жужжали комары, для которых это была идеальная обстановка. Без умения прихлопнуть комара, пока он не начал пить кровь, наверно, нельзя было бы выжить. Перед сном мы читали молитвы. Молитвы непременно читались громко, потому что мама должна была слышать, как мы молимся. «Отче наш» мы читали не только дома, но и в школе, а дома нам нужно было прочитать еще пару молитв на санскрите.
Когда мне было восемь лет, мама родила братика – Нанду. Роды были сложные, пришлось делать кесарево сечение. Вся семья гордилась Нанду. Его считали продолжателем рода, нашей фамилии. Я тоже его обожала. По традиции, существующей в нашем кругу, Амма и новорожденный провели пару месяцев в доме родителей матери, и в это время мой отец взял на себя большую часть работы по дому. Кроме того, теперь он собирал нас с Чандрикой в школу. Когда мама с Нанду вернулись домой, дел у нее только прибавилось. Ко всем ее прежним заботам теперь добавился уход за малышом. Она работала не покладая рук, несмотря на то что еще не восстановилась после серьезной операции на брюшной полости. Мне казалось тогда, что она никогда не останавливалась, даже в самые сложные периоды. Как ей это удавалось, одному Богу известно!
В городе Ченнай, где сейчас живет более десяти миллионов человек, всегда были трудности с водой. Ее основной источник – ежегодные муссонные дожди, заполняющие озера и водохранилища, которые удалены от города на несколько сотен километров. Вода оттуда поступает в Ченнай по трубам, проложенным еще в 1890-х годах. Воду также привозят из сельских районов, и жителям города приходится стоять в очередях с большими пластиковыми канистрами.
В нашем доме постоянно следили за расходом воды. Муниципальная организация, отвечающая за водоснабжение и канализацию, называлась тогда «Корпорация Мадраса». По заведенному Корпорацией порядку вода поступала в краны жителей города только очень рано утром. В эти часы мои родители наполняли все доступные кастрюли и прочие емкости водой, которую экономно тратили в течение дня для приготовления пищи, питья и уборки.
Кроме того, у нас во дворе был колодец, снабженный электрическим насосом. Из колодца соленая вода подавалась в резервуар на террасе второго этажа, и этой водой мы смывали в туалетах. Мылись мы, поливая себя водой комнатной температуры из небольшой стальной чашки. Во время этой процедуры я буквально сжималась в комок, чтобы ни одна капля воды не пропала зря. Для мытья головы вместо шампуня мы использовали немного воды, смешанной с порошком шикакай – смесь измельченной коры, листьев и плодов росших повсюду акаций. Я застала время, когда зубы еще чистили порошком древесного угля, который делали из обожженной рисовой шелухи. Зубной щеткой нам служил указательный палец. Позже мы начали пользоваться зубным порошком Colgate. Настоящие зубная щетка и зубная паста появились у меня, только когда мне уже исполнилось девять лет. А гигиеническую чистку зубов у стоматолога первый раз мне сделали, когда мне уже было двадцать четыре года.
Мылись мы, поливая себя водой комнатной температуры из небольшой стальной чашки. Во время этой процедуры я буквально сжималась в комок, чтобы ни одна капля воды не пропала зря.
Все в нашей жизни шло предсказуемо, а основной задачей было учиться и получать хорошие оценки. Однако никто не освобождал меня и Чандрику от домашних дел, которые составляли наши вечерние обязанности. Мы убирали посуду, перемалывали в специальной двуручной кофемолке кофейные зерна, из которых по утрам варили кофе для взрослых, а еще, и это было самым сложным и неприятным из всех наших обязанностей, мы сбивали пахту – так назывался старый способ вручную отделять сливки от молока. В процессе пахтанья мы очень уставали, а на ладонях образовывались болезненные мозоли.
4
Канзи (конджи) – традиционное восточное блюдо без вкуса, нечто среднее между пудингом и супом. Рис замачивают на ночь, а после отваривают около 4 часов, чтобы получить нужную консистенцию. В чистом виде обычно не едят, только с добавками, в качестве второго блюда с мясом, супа или десерта с сиропом и кунжутом. – (Прим. ред.)