Страница 24 из 74
Однако кардинальное падение уровня преступности в Твергоне признавали абсолютно все. Вот и сейчас горожане с удовольствием пришли поглазеть на суд над недавними соседями и знакомыми. Над теми кто ещё недавно был в числе небожителей и плевал на них из своих роскошных карет! Особенно беднота радовалась и ликовала, видя как старя аристократия воет и корчится на допросах, получая вполне заслуженное наказание. В основном конечно же каторгу — просто казнить кого-то новая власть не спешила. Отчего? Почему? Неясно.
— Выбраковка! — наконец-то не выдержал пытку бывший барон на записи, натурально расплакавшись, — Почти... всех зверей... имевших силовые... узлы, — с трудом приходил он в себя, тяжело дыша, — мы отбраковывали... по здоровью. Они... не шли... в общий учёт. И узлы получалось сбыть на сторону... Местные артефакторы имели связи с бандами, с синдикатом. Всё шло на чёрный рынок. Оттуда же мы получали артефакты, после чего продавали их.
Услышанное как и много раз до этого вызывало море возмущения среди городского населения. Особенно после того, как перед слушаниями голос Электры за кадром перечислял все проекты, что были прекращены или отвергнуты городскими властями из-за недостатка налоговых поступлений, объяснив отчего Империум судит прошлые преступления этих людей так строго. То были такие важнейшие сферы как ночлежки для бездонных, ремонт дорог и закладка канализационных стоков. И даже восстановление освещения на многих второстепенных улицах, где давно было темно по ночам хоть глаза выколи.
Люди прониклись.
Сам бывший барон сейчас находился здесь же, на небольшом помосте перед судейским столом, всё ещё закованный в кандалы и поставленный на колени. Недалеко от них были две его жены, тёща, два взрослых сына двадцати и двадцати девяти лет, и три дочери от шестнадцати до четырёх лет. Семья конечно же стояла отдельно, у подножья помоста, но тоже под конвоем, с кандалами на ногах и руках — чародеи же! Все они были переодеты в простую льняную одежду.
Очень скоро запись допроса закончилась, и судейская коллегия, состоявшая из Электры Дальгрог (глава Чрезвычайного Комитета (ЧК), Вальтера Кёнинга (собственно сам Бессмертный Император!) и Альфреда Кёнинга (отца Вальтера, и по совместительству главы города) принялась совещаться. Разумеется все фамилии и должности за этот день били объявлены людям несколько раз, и наличие императорской фамилии Дальгрог ожидаемо внесло немалую изюминку в происходящее. Как же! Целая принцесса в новом правительстве! Может быть не всё не так плохо, и войны с Сальдисской Империей удастся избежать?
Решение как всегда было быстрым, жестоким, но справедливым.
— Арестованный, Валериан Кандус! За преступления против человечности, за участие в контрабанде рабов, за злостное сокрытие доходов и неуплату налогов, за воровство стратегически важных артефакторных материалов, за связи с Синдикатом и преступными группировками города... Вы и ваша семья приговариваетесь к смертной каторге, на свинцовых, мраморных и гранитных рудниках Империума, — наконец прозвучал вердикт судейской коллегии. Озвучивал его Альфред как самый старший по возрасту, — А также к конфискации всего имущества семьи в пользу Бессмертного Императора. С последующим обязательным распределением этих средств на социальные императорские проекты городского и государственного значения. В частности, на эти деньги будет построена бесплатная больница для всех слоёв населения города на триста койка-мест!
Последнее утверждение вызвало немалый ажиотаж и ликование среди зрителей из числа горожан, ибо проблемы со здоровьем имели абсолютно все. И такое обещание было более чем положительным. Разумеется многие были скептично настроены к исполнению таких обещаний, но всё же хотели надеяться на лучшее. А как известно, надежда умирает последней, так что кое-какой кредит доверия новая власть всё же получила. Главное в будущем его не просрать! Но судья ещё не закончил.
— Однако, в связи с тем, что в вашей семье есть юные и малолетние дети, не участвовавшие в преступных схемах, суд считает возможным освободить их от коллективной ответственности. При этом, в связи с тяжестью преступлений их родителей, мы не можем оставить подсудимым родительские права. Маргарет, Эльза и Дария, в возрасте шестнадцати, десяти и четырёх лет соответственно, лишаются фамилии, признаются сиротами и будут отданы на воспитание в Дом детей Императора. При этом разделять сестёр категорически запрещается! Я всё сказал. Увести арестованных!
А дальше был бабский вой, детский плач, и душераздирающая картина как трёх девочек могучие стражники отнимают у их родных. Вальтеру тоже не нравились подобные методы, но он предпочёл наступить на свою жалость железным кованым сапогом. Ибо кого могли воспитать такие родители или их родственники?! Очередных воров, садистов и клятвопреступников? Увольте. Эти дети вскоре станут будущим Империума, и Вальтер не мог пустить это дела на самотёк. Да и на каторге им не место.
Точно также он поступал с беспризорниками, коих ловили сейчас по улицам городов Империума, сгоняя в особые детские дома под его личным патронажем. Теперь эти дети были не какими-то бесправными сиротами — а его детьми! И обидеть ребёнка императора было всё равно что обидеть его самого!
«Я вас научу, суки, родину любить!» — злорадно вспоминал он время от времени лица тех, кто был назначен в такие детские дома работать, — «Отучу воровать и на детях наживаться!».
Руководители в этих домах были поголовно под печатями очищения, добровольно согласившись на такую судьбу. В основном это были отставные гвардейцы и офицеры, обладавшие достаточным жизненным опытом и упорством, ставшие не у дел из-за ранений или увечий. Были они там не одни, ибо их задачей было в основном обеспечение безопасности и порядка и выступать этакими представителями Императора на местах.
Так что на всё это старики с охотой соглашались в обмен на предоставление протезов, лечение, образование и новое жильё для своих детей или внуков. Особенно осознавая что вновь станут на полный государственный кошт (содержание) и будут опять кому-то нужны, перестав быть бесполезным балластом! Для таких людей, живших всегда полной жизнью, привыкших обладать силой и властью, привыкших ощущать свою полезность стране, ответственность перед людьми, бесцельное существование без ног или рук, неспособность устроиться даже не простую работу, становилось невыносимой пыткой. А Вальтер предлагал выход.