Рейган

Хотя вся эта история на деле оказалась мелким эпизодом, министерство обороны США попыталось при ее помощи воспрепятствовать возобновлению переговоров Рейгана с Горбачевым. Вайнбергер даже сообщил президенту совершенно недостоверные сведения, правда, с оговоркой, что это лишь «в высокой степени вероятно», о попадании в руки Советов данных о ходе работ по СОИ. Рейгану вместе с Шульцем оставалось только посмеяться над незадачливым министром, так как он сам несколько раз заявлял о готовности поделиться с советской стороной разработками в этой области.

Президент просто не обратил внимания на этот инцидент, о чем свидетельствовал тот факт, что в письме от 10 апреля о нем вообще не упоминалось[692]. Ничего не говорится о нем и в дневнике Рейгана.

Ответное письмо было написано только 18 июля, и в нем шла речь в основном о региональном конфликте — войне между Ираном и Ираком, которую Горбачев оценивал как бессмысленное кровопролитие. В то же время президенту давалось понять, что советская сторона готова к дальнейшим переговорам[693].

Затем последовали переписка и переговоры делегаций по конкретным вопросам сокращения вооружений, которые дали возможность назначить наконец встречу в Вашингтоне. Важнейшим результатом предварительных переговоров был отказ советской стороны обусловливать возможный договор требованием о недопущении перевода СОИ в практическую плоскость. В Москве сделали вид, что просто позабыли о «звездных войнах».

Между тем, ведя закулисные переговоры и готовясь к новой встрече с Горбачевым, Рейган не прекращал публичного, пропагандистского наступления на советские позиции, в частности связанные с блоком СССР и странами Восточной Европы, оформленным как Варшавский договор стран социалистического лагеря и имевшим «объединенные вооруженные силы», которые на практике не существовали и эфемерным свидетельством которых являлась лишь стандартизация вооружений. Фактически же «социалистический лагерь» в Европе прикрывали Вооруженные силы СССР, и в целом этот лагерь держался лишь под крылом советского руководства.

Видя, что в руководстве СССР все более доминирует «новое мышление» и что ему приходится основное внимание сосредоточивать именно на внутренних делах, на растущем экономическом, социальном и политическом кризисе в Советском Союзе и зависимых от него странах, Рейган избрал в качестве пропагандистского удара тот участок, который считал наиболее уязвимым.

Таковым являлось, по его мнению, положение в Берлине. Этот город был с 1961 года разделен железобетонной стеной, воздвигнутой по советской инициативе с согласия восточногерманского коммунистического руководства, которую на Западе именовали «стеной позора» (впервые это выражение было употреблено лидером Социал-демократической партии ФРГ Вилли Брандтом[694]).

Берлинская стена рассматривалась на Западе как зловещий символ всей системы тоталитаризма. Пока существует эта «стена позора», была убеждена общественность, о реальном повороте СССР и подвластных ему стран к демократическим ценностям говорить невозможно.

Именно в этих условиях Рейган принял приглашение на обратном пути из Венеции (здесь в начале июня 1987 года проходила встреча глав государств стран НАТО) остановиться в Западном Берлине, где праздновалось 750-летие основания города. 12 июня президент посетил старое здание рейхстага, а вслед за этим осмотрел Берлинскую стену и соседние кварталы столицы ГДР, принял участие в юбилейных торжествах, встретился с руководителями Западной Германии и Западного Берлина[695].

Но главным событием этого дня стала речь, произнесенная у Бранденбургских ворот, рядом с которыми в стене между Западным и Восточным Берлином находился пропускной пункт под названием «Чарли». Огромная толпа встретила американского президента аплодисментами.

Вплотную подойдя к стене, Рейган назвал полоску земли перед ней с западной стороны «смертельной» и продолжил: «Мы должны найти способ, чтобы обрушить эту штуку»[696].

Некоторые сотрудники администрации уговаривали Рейгана избегать в своей речи громких призывов, которые могли бы привести к охлаждению в начавших налаживаться отношениях с СССР. Рональд, однако, с ними не посчитался. Есть данные, что, перед тем как подняться на трибуну, американский президент вступил в разговор с несколькими берлинцами. Некая женщина по имени Ингеборг Элз сказала ему: «Если этот человек Горбачев серьезен в своих разговорах о гласности и перестройке, он мог бы доказать это, избавившись от стены». Ряд авторов полагают, что именно эти слова побудили Рейгана включить в свою речь слова, ставшие знаменитыми[697].

Президент заявил: «Мы слышим из Москвы о новой политике реформ и гласности. Некоторые политические заключенные были освобождены. Определенные иностранные радиопередачи новостей больше не глушатся. Некоторым экономическим предприятиям разрешили работать с большей свободой от госконтроля.

Является ли это началом глубоких изменений в Советском государстве? Или же это символические жесты, которые должны породить ложные надежды на Западе и укрепить советскую систему, не изменяя ее? Мы приветствуем перестройку и гласность, поскольку полагаем, что мир и безопасность идут вместе, что прогресс человеческой свободы может принести только мир во всем мире. И Советы могут сделать один безошибочный ход, который станет символом свободы и мира. Генеральный секретарь Горбачев, если вы стремитесь к миру, если вы стремитесь к процветанию для Советского Союза и Восточной Европы, если вы стремитесь к либерализации, приезжайте сюда, к этим воротам, мистер Горбачев, откройте эти ворота. Мистер Горбачев, снесите эту стену!»[698]

Речь Рейгана стала знаменательным событием. Она воспринималась различными кругами по-разному, но в целом весьма положительно. Это, разумеется, был театральный, но весьма уместный и своевременный жест, соответствовавший не только настроениям, господствовавшим на Западе, но и зревшим в СССР тенденциям «нового политического мышления». В СССР эту речь предпочли подробно не комментировать, хотя ТАСС опубликовало краткое заявление, в котором осудило ее как «провокационную»[699]. Член Политбюро ЦК Социалистической единой партии Германии Г. Шабовски на вопрос о заявлении Рейгана ответил одним словом: «Абсурд»[700]. Федеральный канцлер Западной Германии Гельмут Коль говорил, что никогда не забудет, как стоял рядом с Рейганом, когда тот бросил вызов Горбачеву, чтобы именно он разрушил Берлинскую стену[701]. В США речь рассматривалась правыми кругами как решительное осуждение «железного занавеса», либералами — как выражение надежды на согласованное восстановление единства Европейского континента.

В любом случае берлинская речь укрепила репутацию американского президента как надежного союзника западноевропейских партнеров и сторонника объединения континента на основе устранения состояния холодной войны.

Вашингтон и Москва

Тем временем между США и СССР продолжались негласные переговоры по ядерно-ракетным проблемам, предшествовавшие визиту Горбачева в США по приглашению Рейгана. Компромисс был достигнут во время визита в Вашингтон Шеварднадзе в сентябре 1987 года. Стороны договорились включить в договор пункт о ликвидации ракет не только средней, но и меньшей дальности, разработать единую классификацию всех видов ликвидируемых ракет, предусмотреть ликвидацию нового вида советских ракет, известных как СС-23. Американцы обязывались уничтожить не только ранее существовавшие ракеты договоренных типов, но также крылатые ракеты «Томагавк» и ракеты «Ланс-2» с нейтронными боезарядами (поражавшими в первую очередь живую силу и вооружение, но имевшими ограниченное воздействие на окружающую среду). Всего предусматривалось уничтожить 2611 ракет.

692

He соответствует действительности утверждение Дж. Вейсберга, что Рейган в письме сделал «строгое замечание» Горбачеву по поводу вторжения в посольство (Weisberg J. Op. cit. Р. 142).

693

RRPL. Letters between President Reagan and General Secretaries. Gorbachev to Reagan. 1987. July 18.

694

Galant P. Geschichte der «Schandmauer» // Zeit. 1966. 20 Mai.

695

The New York Times. 1987. June 12.

696

Kengor P. That Wall // Review. 2007. June 12.

697

Robinson P. «Tear Down This Wall»: How Top Advisers Opposed Reagan’s Challenge to Gorbachev — But Lost // Prologue Magazine. 2007. No. 2.

698

RRPL. Speeches. Remarks on East-West Relations at the Brandenburg Gate in West Berlin. 1987. June 12.

699

Правда. 1987. 13 июня.

700

USA Today. 2007. June 12.

701

Kalic S. Reagan’s SDI A