Страница 33 из 89
«Мне сейчас, признаюсь, совсем не смешно. За кого они меня все принимают? Это не вопрос, профессор — не нужно на него отвечать».
Заговорить с дамочками мне помешал ввалившийся в магазин… мужчина. Точнее, паренёк лет тринадцати-четырнадцати. Он шумно дышал, шарил по залу взглядом, прижимал к животу бочку — на вид примерно тридцатилитровую. Его лицо показалось мне знакомым. Хотя я уверен, что встретил парня впервые. Видел его родителей?
Подросток заметил меня, прохрипел:
— Куда?!
По лицу его струился пот. На тонкой шее от напряжения вздулись жилы.
Тяжёлая бочка, отметил я: ноги паренька заметно дрожали.
— Бабоньки, посторонись! — скомандовала Ложка.
Женщины её послушались. Словно привыкли выполнять её распоряжения.
Очередь — та, что за хлебом — распалась на две части, освободила путь к прилавку.
— Давай-ка, неси сюда, — велела парню продавщица.
Тот её послушался. Утиной походкой протопал по залу. Взгромоздил бочку на прилавок — тот жалобно заскрипел от навалившейся на него тяжести.
Паренёк перевёл дыхание, тыльной стороной ладони смахнул с лица влагу. Измерил меня взглядом, подмигнул Лошке и поспешил к выходу.
— Эй! — крикнул я ему вслед. — Ты куда?
Но подросток уже выскочил за порог.
Очередь сомкнулась, отрезав меня от выхода из магазина.
Я посмотрел на бочку. Вместе со мной её разглядывали почти все посетительницы магазина. На вид — совсем новая. И явно не пустая: столешница прилавка под ней заметно прогнулась.
— И что это такое? — сказал я. — Кто это был?
От бочки явственно пахло пчелиным воском.
Ответила мне Лошка, хотя я спрашивал скорее сам у себя.
— Так эта… то ж брательник нашего Полуши приходил, — сообщила мне продавщица. — Разве ж вы не заметили, как он на Полушу-то похож? Он у них в семье самый младшенький. Мёд мальчонка нам притащил. Раньше он его часто сюда носил. Эта… ещё при старом хозяине такое было, мастер Карп.
Она стрельнула глазами в потолок.
Я повторил её действие.
Со второго этажа не доносилось ни звука; хотя мне казалось, что привидение нас сейчас точно подслушивало.
— А сейчас зачем принёс? — спросил я.
Перевёл взгляд на продавщицу.
Та пожала плечами. Взяла с прилавка мелочь — вручила пожилой женщине каравай пшеничного. Монеты со звоном упали в коробку для денег.
— Я почём знаю? — сказала продавщица. — Принёс… Зачем — то у Полуши надо узнавать.
— Узнаю.
Она схватила меня за руку, не позволив уйти в пекарню. Постучала ладонью по бочке. Звук получился глухой, точно Лошка ударяла по стволу дерева.
— Убрали бы вы её отседова, мастер Карп. Мешается туточки. Свалится на пол — за день магазин от мёда не ототру. Сама-то я её и с места не сдвину. А вы — вона какой сильный!
После её слов ближайшие к прилавку покупательницы оценивающе взглянули на мои руки. Я представил, что они увидели (точно не мускулы тяжелоатлета), снова вспомнил о зарядке. Посмотрел на бочку — прикинул, как к ней лучше подступиться. Раз младший брат моего пекаря сумел её сюда принести, то значит: подниму и я. Лишь бы не уронить… в магазине, на глазах у женщин.
— Мастер Карп! — раздался за моей спиной тоненький голосок.
Я едва сдержал стон.
Обернулся.
Все пять женщин, что принесли кувшины, выжидающе смотрели мне в лицо.
— Извините, дамочки, — сказал я. — У меня сегодня много дел. Совсем нет времени на общение. Рад был вас всех видеть. Спасибо, что проведали меня. Заходите как-нибудь ещё… за хлебом, например. А молоко я больше не пью. Совсем. У меня от него изжога. Мёд вот… ем. Бочками!
Я ощутил внезапный прилив сил — схватил с прилавка бочонок. Услышал, как захрустели мои суставы. Но свою ношу не выронил. Даже попытался натянуть на лицо маску скуки. Хотя чувствовал себя атлантом, подхватившим падавшее небо. Порадовался, что до двери в пекарню всего пара шагов. Прошёл их на трясущихся ногах. Хлипковатое тело мне досталось!
Услышал за спиной разочарованные вздохи.
Бочонок с мёдом Полушу не удивил.
— Я помню, что вы говорили, мастер Карп, — сказал он. — И бате ваши слова передал. Только это никакая не плата. Правда. Это ж просто подарок. От дедули — вона на бочке его знак. Дедуля, небось, обрадовался, что вернётся жить в свой дом. Он давно ворчал, что стал слишком старым для работы на пасеке. Скучал по городской жизни. Вота и решил вас отблагодарить.
Пекарь смотрел на меня, не мигая, как тот доверчивый телёнок.
— Наш мёд самый лучший в Персиле! — сказал Полуша. — Так и есть: я не хвастаюсь. Спросите у кого угодно — они подтвердят мои слова. У нас даже князья его покупают; и жрецы Чистой силы. Наш старый хозяин тоже его нахваливал — он редко о чём-то так хорошо отзывался. Говорил: токмо из нашего мёда получается правильный хлеб. Вам, мастер Карп, мёд обязательно понравится!
Я ткнул бочку носком сапога.
Бочку я поставил посреди пекарни: пока не придумал, куда её деть.
— И что мне теперь с ним делать?
Этот же вопрос я повторил, когда поднялся к себе наверх. Я давно заметил, что сладкое в этом мире ели не часто. О том, что такое сахар, здесь даже и не слышали. Его заменял тот самый мёд — очень недешёвый продукт. Я, разумеется, с удовольствием попью с ним чай. Но сколько же мне придётся съесть мёда, чтобы опустошить такую здоровенную бочку?!
Профессор на мой вопрос не отреагировал — должно быть посчитал его риторическим.
Зато мне ответил кое-кто другой.
«Как это, что с ним делать?! — произнёс в моей голове скрипучий голос. — Етить тебя… позор на мою голову. Хлеб из него будешь печь, бездельник!»