Стихи

стылой осенней грязи и кипящих весенних помоях

Рубили сплеча топорами и саблями

Копались штыками в цветастых упругих кишках

А он всё стоит и стоит на своём

Победоносный

Проклятый

Отчаянный

Словно отрезанный ломоть

Одна нога в могиле

Другая — на облаке

Усталый смертельный

Холодный седой

Убитый убитый

До глины до мяса

Стоит улыбается

Шепчет:

"Моя взяла".

9.05.93

Нешуточные песни про румяные сласти

Про пыльные пропасти и прочие напасти

Чернильные ливни, словесные наводнения

Парниковые прения

Безобразные стишки про вершки и корешки

Начищенные до блеска

сапоги, самовары и зубы

Изобильные столы

Кучерявые апостолы

Намеченные сроки, оглушительные сраки

Ослепительные зори, мочевые пузыри

Тупиковые просторы, злоебучие Венеры

Расковырянные раны

Пищеварительные карманы

Сногсшибательные плюсы и живительные минусы

Внимательные уши и сухие камыши…

В небе свербит колокольный зуд.

Нет, не бывать мне пожарником!

3.05.93

Умирал заснеженно и натужно

словно мучительная капуста.

17.11.1986

Где только наша не пропадала

Где только наша не сиротела

Где только наша не горевала

И всякое такое пораженческое развлечение

Этакое выдавливание из себя по капле

Георигия-Победоносца

Разбредались по порогам

И невидимые слёзы растекались по дорогам

И деревья шевелились, словно водоросли.

24.07.1993

Близко близко

Далеко далеко

Низко низко

Высоко высоко

Глубоко глубоко

Жарко жарко

Холодно

Долго

Тихо тихо

Над лугами над озёрами

Не примяв травы не замутив воды

Эй проснись!

У тебя мышь в голове

1993

Дни настали

Деревья настали

Как будто за ними

Скрывается всё что угодно

Кому бы то ни было

Во что бы то ни стало

Вечером тени обильны и гулки

Солнечный свет словно в зеркале тянется вдоль и налево

Запах далёкой воды

И шагов по скрипящей зубами листве

Во всём проявляется склонность

К терпеливому прозябанию

И пятнистым столбам на холме

Птицы терзают гнёзда

Люди исходят шёпотом

Интонации вопросительны и молчаливы

Карманы полны разноцветных бумажек

От кислых конфет

И нелепых стихов.

19.09.1985

Смилуйся, Христос,

Над ранами твоими.

20.02.1995

Обмороженные полчища

Скитались по комнатам

Молчаливая пехота

Шагала неспешно

Из стены в стену

Из спины в спину

Непрошеные звуки

Гремучие гирлянды

Звякали гудели

Настойчиво выпрашивали сладости и ласки

Смыкали шеренги

Шествовали чинно

Из комнаты в комнату

Топтали булыжник невымытых щёк

Толпились на подступах

Бродили гуськом

Слухи разговоры сквозняки пустые хлопоты

По лепным потолкам

По замурованным комнатам

По почтенным сединам

По розовым лысинам

Доисторические сквозняки это были.

1991

Слово моё захудалое

Родилось ты тут ни с того ни с сего

Словно пятая нога у хромой собачонки

В принципе-то понятно отчего

Однако всё ж таки досадно

Не мне так другим,

Прихрамывающим.

16.08.1993

И когда я прошёл

Мимо Неё

У меня закрылись глаза

Затянулись белёсой плёнкой

Непроизвольно, от страха

нечаянно не испачкать

Но на приняла

Слепого меня

За ворох осенних листьев.

26.11.1984

Свобода

Думал — встану во весь рост

Думал — упаду лицом

Думал — крикну во весь рот

Думал — утону в слезах

А вот тихо сижу и беззвучно молчу.

3.07.1984

Тело расцветает кишками на волю

Тело удивляется

Тело обучается кишками наружу

Тело распускается кишками восвояси

Во весь дух

Бежит кровь — всё равно куда —

Лишь бы прочь из плена

Просится — так выпусти

Пусть себе гуляет.

1990

Сцена в кабинете № 11

— Почему вы не бреетесь и не стрижётесь?

спрашивает пожившая женщина за письменным столом.

Спрашивая, она не поднимает глаз от незапятнанного листа

бумаги, на котором пишет очень простым карандашом

разные слова. Вопрошаемый надорванный человек надолго

застывает в размышлении, потом удивлённо вскидывает

брови:

— Не знаю…

— А кто знает? (женщина продолжает писать)

— Леонов.

— Какой Леонов? (она продолжает писать)

— Борис Сергеич, разумеется.

— А кто он такой? (продолжает писать)

— Кажется, парашютист…

Женщина резко бросает очень простой карандаш и, свирепо

глядя перед собой, безостановочно зевает 8 раз.

10.10.1984

Идеальное место для убийства

Моя прогулка подходила к концу, я свернул на клад-

бище, чтобы, пройдя его насквозь, выйти

на железнодорожную насыпь, которая и являлась моим

домом. Сумерки надвигались, и я торопился, ибо кладбище,

вначале широкое и просторное, к концу сужалось и сплета-

лось в кружевной пляшущий лабиринт, выход из которого

доступен лишь зрячему. Итак, я вошёл через провисшие

на снежном ветру ворота — безлюдное заснеженное поле

окружало меня со всех сторон. На воротах висел плакат:

“Содержимое могил. Способ хранения и использования”.

Я зевнул и двинулся вперёд изящным спотыкающимся

шагом, при котором моя голова моталась на груди, словно

наполненный мясом карман. Шапка упала. Я остановился,

поднял её, отряхнул и закопал поглубже в снег, чтоб потом

найти её весной, во время кладбищенского ледохода. И тут

я услышал позади шаги. Я ещё не прошёл и одной трети

пути, позади меня простиралась снежная пустыня, никого