Страница 5 из 45
Какой же он подлый. Лживый. Наглый. Самовлюбленный. И жестокий.
Не зря меня все предупреждали, что не стоит с ним связываться, что добра от него не будет, я чувствовала, что он жестокий человек, где-то в глубине души чувствовала и понимала это, но все равно продолжала лететь как глупый мотылек на огонь.
Глупая… я не просто обожглась о любовь с ним. Я сгорела. И восстала из пепла только ради одного — чтобы вырастить и поставить на ноги Игоря.
— Ты куда? Не будешь смотреть?
Я отрицательно покачала головой, быстро попрощалась с ребятами и понеслась к выходу из дома. Скорее бежать, скорее прочь, как можно дальше, как можно быстрее!
7
Я врала себе. Годами врала о том, что больше не думаю о бывшем женихе, не думаю о Мадине и той жизни, что у нас могла бы быть. О той жизни, что он мне обещал, когда звал замуж и клялся, что я его самый главный человек в этом мире…
Я была так наивна и глупа, когда верила ему… но что с меня было взять? Я всю жизнь росла и где-то в глубине души мечтала, что придет кто-то сильный и спасет меня из того ада, в котором я находилась. Пьяная мать, однокомнатная квартира, которая больше походила на хлев, чем на настоящее жилье, безразличные родственники со стороны одного родители и полное отсутствие отца и его родни с другой.
Я вздохнула полной грудью, когда ушла из дома и поселилась в общежитии колледжа, в который поступила. К сожалению, доучиться в нем мне так и не удалось, а каковы были амбиции! Я видела себя выходящей на подиум в свете софитов после показа, клонящейся гостям, пришедшим в восторг от моей уникальной коллекции!
Беременность все перевернула. Мадин все перевернул.
Встреча с ним, знакомство и последовавшие отношения очень быстро перечеркнули все честолюбивые планы и далеко идущие амбиции. Были отложены в сторону книги по моде, книги о великих, в сторону же отставлена и машинка, позабыты красивые золотые ножницы для кроя, купленные мной на последние деньги и так любимые…
Я вся ушла в эти отношения. Позабыла о том, что мечтала стать кем-то, что планировала много работать и добиваться всего своим трудом. Позабыла о том, что когда-то расписывала страницы блокнота идеями открытия своего собственного ателье…
Глупо. Конечно, сейчас все это выглядело глупо.
Я поверила ему. Доверилось человеку, который не собирался исполнять своих обещаний, который просто игрался с наивной дурочкой, что глядела ему в рот с трепетом и благоговением. Поигрался, а затем выбросил на улицу, даже не пожелав озаботиться о том, что нас связал не много не мало, а ребенок.
С богатыми парнями так бывает. Уже в последствии я поняла это. В беспроблемной жизни иногда начинает все вокруг казаться серым и скучным и хочется разнообразия. И тогда находятся дурочки вроде меня, готовые их развлечь, в надежде получить что-то большее. Что-то, чего у них никогда не было. Именно так мне и заявил его брат в одну из последних наших встреч.
Я никогда не надеялась получить чего-то большего, кроме семьи. Настоящей, дружной, теплой и большой семьи, которой у меня никогда не было. А в итоге, я лишила себя профессии, карьеры, нормальной работы, а единственного сына — отца, который был так ему необходим.
И ведь я старалась… я до последнего билась за счастье, пусть не мое, но своего ребенка. Даже после нашего расставания, даже после отвратительного исчезновения Мадина и всех его ужасных слов, я пыталась сказать ему, что у нас будет ребенок, что в дальнейшем этому самому ребенку будет нужен отец. Я не просила и никогда не стала бы просить денег, я всегда справлялась сама, но этот взгляд моего малыша, когда он видел, как другие мальчишки играют со своими отцами во дворе… лепят с ними снеговиков, катаются на санках, играют в футбол, учатся ездить на велосипеде…
Родительского тепла никто и ничто не заменит. Ни деньги, ни время, ни другие люди. И мне было жаль за сделанный выбор, потому что Мадин не стоил таких жертв, а Игорь не должен был расплачиваться за мою недальновидность. Но… ничего вернуть было нельзя.
И я думала, что за последние семь лет я смирилась. Стала сильной, хотя бы ради сына. Стала более черствой, обросла панцирем. Но нет. Самообман. Наглая ложь. Во спасение… во спасение моей израненной души. Израненной равнодушием любимого человека. И вот мой пусть хлипко выстроенный, но барьер, огородивший от всего мира, рухнул.
Нет, я никогда не забывала своего Мадина. Он все еще снился мне по ночам. Тех немногих мужчин, что приходили в мою жизнь, я сравнивала с ним. Я все еще хранила подаренное им на помолвку кольцо. Я все еще испытывала к нему… что-то, не знаю, что, но точно испытывала. И я совершенно точно поняла это сегодня, когда увидела его светящиеся глаза, его широкую и радостную улыбку, почувствовала его настроение потому, что его новая жена, его безупречная Самира под стать ему самому, теперь ждала ребенка. «Первенца».
Не так все должно было быть… не так. Он обещал…
8
Конечно после разрушенных планов и бессонной ночи, проведенной в слезах и переживаниях о прошлом, утро следующего дня не задалось. Причем стоило мне открыть глаза, я тут же поняла, что он будет непростым. А, впрочем, когда у меня в последний раз был простой день?
Я наспех привела себя в порядок, стараясь забыть о том, из-за чего ревела всю ночь, также наспех собрала Игоря в школу и уже в итоге, после начала учебного дня выслушала от классного руководителя о том, что мы забыли кучу всего.
На работу я едва не опоздала. Успела в самый последний момент. Благо, моего запыханного вида и ошалевшего взгляда никто не заметил. Иногда хорошо быть серой мышью, никто на тебя просто не обращает внимания.
Я приступила к работе, стараясь выбросить все ненужное из головы. То, что я оплакивала вчера, давно было в прошлом, это была уже не моя жизнь, и мне следовало меньше зацикливаться на этом. И, да, конечно, сердцу не прикажешь и все такое, но выматывать себя еще сильнее, чем я уже была, значит загнать себя в гроб и оставить ребенка полным сиротой. Нужно было думать о себе и об Игоре, а не о том, что когда-то у меня была первая любовь, которая втоптала меня в грязь.
С уборкой всех помещений я справилась довольно быстро, однако в гардеробной мне пришлось на славу потрудиться. Я старалась делать все строго в соответствии с планом-графиком, однако все равно выбилась из него. Самира устроила такой кромешный беспорядок в помещении, что увидев его, я ахнула, подумав, что не разгребу это и до следующего дня.
Для меня это был показатель. Аккуратность и педантичность в человеке либо были, либо их не было. Создавать такой хаос из полного порядка — это о чем-то, да говорило. Конечно, диплома психолога у меня не было, но я искренне считала, что человеку с малых лет нужно прививать любовь к уюту и чистоте.
Мне потребовалось на полтора часа больше, чем было установлено в графике, потому что Самира привела в ход, казалось, всю гардеробную. Разбросаны были и туфли, и платья, и даже нижнее белье. Я старалась, как могла, но все равно выбилась из сил, не успела вовремя. За что получила нагоняй от Камилы. Мне было сказано, что мне платят не за то, что я жалуюсь и хнычу о том, что работы много, а за то, чтобы я все и везде успевала так, как нужно. Пришлось извиниться и сделать вид, что мне искренне жаль. И, на первый раз, кажется, это прокатило. Но если в дальнейшем все пойдет именно так, и Самира будет устраивать подобные погромы, то мне несдобровать.
Под конец дня я так вымоталась, что не чувствовала под собой ног. Руки отваливались, спина болела, голова гудела, а желудок ныл, потому что я не успела ни позавтракать, ни пообедать.
И черт меня дернул отправиться на кухню, к поварам, попросить чего-нибудь вкусненького. Нет, в нашем крыле тоже была кухня, можно было приносить свою еду или даже продукты, чтобы приготовить что-то на обеде, но, во-первых, я никогда не любила таскать еду в контейнерах, а во-вторых, этого самого времени на обеде у меня сегодня и не было. А канючить вкусняшки на главной кухне не порицалось. Этим занимался весь персонал, а Камила закрывала на это глаза.