Чистое небо

Видимо, след душевного смятения как-то отразился на лице Андрея.

– Все нормально. Мы все еще в твоем сне. Хотя сложно сказать, чей это сон на самом деле, но это уже философия. Да, это я. Приходи скорее в себя, брат!

– Ты меня сюда принес?

– Да, если это можно так назвать.

– Учитель?

– Тот сталкер, что пришел за тобой? Смелый... Он умер.

У Андрея не было сил осознать то, что его наставника не стало. Он воспринял эту информацию как должное. Может быть, потом эмоции нахлынут, но сейчас Андрей не чувствовал совсем ничего.

– А где этот?.. Зомби?

– Здоровяк-то? Ну там где-то остался. Я о нем не заботился, только о тебе. – Кирилла явно забавляло смятение брата. – Мертвяк немного расстроился, что я лишил его ужина, но ничего. Думаю, скоро к нему заглянет еще кто-нибудь.

– Я этим занимался, чтобы найти тебя.

Кирилл посмотрел Андрею в глаза.

– Я знаю. Не надо было.

– Как не надо?! Ты же мой брат! Я хотел тебя найти! Я хотел, чтобы было по-старому!

– А зачем, Андрей? Зачем по-старому? У тебя своя жизнь, у меня своя.

– А как же родители? Они тебя очень ждут! До сих пор!

– Я знаю. Я для них уже миф, они тоскуют о мифе. Зачем же портить его своим присутствием?

– Черт! Ты дурак! Мы тебя любили! Мы тебя любим! – Андрей уже кричал, размахивая руками.

– Все равно, мне в том мире не место. Вот мой мир. Я стремился сюда всегда, много лет, и наконец моя мечта осуществилась! Я стал частью этого прекрасного мира! – У Кирилла загорелись глаза, как бывало тогда, в детстве. – Андрей, послушай меня! У меня есть теория! Я почти нашел разгадку Зоны! Я раскопаю, в чем суть, и докажу, что моя теория верна! Я глубоко здесь завяз! Я продвинулся в управлении осознанным сновидением почти до самой грани, отделяющей человека от Бога! Я – Бог, Андрей! И ты можешь им стать, если захочешь! Ты хочешь? – Кирилл подался всем телом вперед.

– Ты сумасшедший.

– Нет, я – Бог, говорю тебе! Мне стоило только посмотреть на того здоровяка зомби, и он развернулся и ушел. Я могу сделать, что они пойдут за мной и сделают все, что я скажу! Я могу все! Мне не нужна еда, вода, мне тут не нужен сон, ведь я уже сплю! Послушай, Андрей, – Кирилл схватил брата за руку, он был чрезвычайно возбужден, – послушай меня! У меня есть теория, послушай. Зона – это сон одного человека. Он каким-то образом связан со всеми снами всех людей! Я думаю, что все сны объединены в одну структуру, по которой можно перемещаться в любом направлении. Что-то произошло, и именно этот сон, сон про Зону, внедрился во все миры сноведений. В каждый сон, Андрей, в каждый! У каждого есть место, где река, где мост, ты его видел! Я думаю, что это случилось после аварии на АЭС. Там кто-то спит до сих пор, понимаешь! Он не просыпается, поэтому Зона и не исчезает! Может, он в коме, может, еще что-то, неважно! Если мы его найдем, то сможем контролировать Зону! Это один человек!

– Кирилл! Это бред! Хватит! – Андрей вырвал руку. – Я хочу уйти. Выпусти меня отсюда.

Кирилл отшатнулся от брата, словно от прокаженного. Огонь в его глазах медленно угасал. Он тяжело вздохнул.

– Конечно, иди. Просто закрой глаза, повернись и сделай несколько шагов. Ты проснешься там, где заснул.

Андрей протянул на раскрытой ладони зажигалку.

– Вот, это твоя. Сегодня нашел.

Кирилл взял подарок, удивленно осмотрел со всех сторон.

– Да, это она. Где ты ее нашел?

– У Бомжа отобрал. Прощай.

Андрей постоял в нерешительности несколько секунд, потом шагнул к Кириллу. Братья обнялись.

– Прощай, Андрей.

С этого момента усталость окончательно вытеснила все из головы Андрея. Даже не только из головы, все его тело было сплошная усталость. Он отвернулся, закрыл глаза.

– Андрей!

Он оглянулся.

– У Бомжа, говоришь, отобрал... А ведь это мысль... – Кирилл задумчиво крутил старенькую «Зиппо» в руках, в его взгляде вновь возник тот самый блеск, затмевающий яркостью даже блики от полированного бока зажигалки. – Отобрал у Бомжа...

Андрей зажмурился и сделал шаг домой.

Эпилог

Грязный человек сидел на краю детской песочницы. Он просеивал между пальцами яркий оранжевый песок, выискивая мелкие камушки, и аккуратно складывал их в стоящую рядом коробку из-под печенья. Человек был в вязаной шапке, держащейся на колтуне спутанных седых волос, в пальто без пуговиц. Тренировочные штаны висели на коленях мешками. Бомж был всецело поглощен своим занятием, он совершенно не обращал внимания на шевелящуюся желтоватую груду у своих ног. Груда то поднималась одним боком, то опадала. Она была похожа на пьяного в стельку человека, которого накрыло упавшей палаткой, силящегося встать, но постоянно поскальзывающегося на мокрой земле, не в силах сладить со своими ногами, и опять падающего. Бомж бормотал себе под нос хриплым шепотом:

– Да... страшно это было... а сколько уж лет прошло... давно, давно... в тыща девятьсот восемьсят шестом, да... в апреле месяце. Да... был я на работе. Сидел, как обычно, скучно это было, хе-хе... а потом как бабахнет, и перед глазами прям все поплыло. Отрубился я тогда... да... в отрубе, значит, был... да... это вроде как уснуть, тока крепко. А потом сон мне стал сниться, да... сон, значит... Да, я все сплю, сплю, заспался чего-то, хе-хе, хе-хе! И ты во сне ко мне приходишь, песик! И все они ко мне во сне приходят, шляются туда-сюда, туда-сюда! Они дураки, а песик хороший, да... песик. Песик хороший.

Бомж принялся почесывать мохнатый бок желтой массы, из складки которой на него уставился мутный слезящийся глаз.

– Хе-хе! Песик, скажи «Гав»! Ну скажи «Гав»! Что же ты, песик? Хе-хе... песик хороший...

Масса на секунду замерла, из глубины желтоватого тела донеслось негромкое довольное урчание.