Кобун

- Накано Исикава. Старшеклассник из школы Ямате Гакуин. Сын Исикавы, владельца автосервисов в Чигасаки. Коричневый пояс в контактном каратэ. Пришел в додзё, скандалил, оскорблял сэнсея. Был прекрасный вечер, но этот молодой бака пытался все испортить под конец.

- И?

- Одноклассник Эйко-сан наподдавал и Накано, и двум его приятелям. Вызвал троих одновременно на татами и уложил. Без какого-либо применения дара абэноши.

- Наверное, он тоже занимается в каком-нибудь клубе. Ты же знаешь, спорт популярен у ребят, это дает дополнительные баллы при поступлении в университеты.

- Нет, официально он ничем не занимается.

Повернувшись к жене, Кенджи постарался более четко сформулировать свою мысль:

- До того, как я уволился из сил самообороны и мы открыли нашу фирму по экспорту местных вин, мне довелось побывать в разных командировках в Азии.

- Я помню, Кенджи-сан. Тебя списали после ранения. Мы полгода ходили потом по врачам. Я так боялась каждый раз, что ты не вернешься.

- Это в прошлом... Но у нас был инструктор, который обучал войне в джунглях. Так вот, Наоки-сан. Этот мальчик подготовлен лучше господина Шибата. Мне показалось, что он тоже восстанавливается после ранения, еще не вошел в форму. Но при этом порвал голыми руками трех каратистов буквально за двадцать семь секунд. А Накано-сан неплохой боец в своем дане, брал призы на соревнованиях. И его вынесли без сознания из додзё, повезли в больницу... За двадцать семь секунд... У нашей дочери в классе учится очень интересный молодой человек.

- Эйко-ко говорит, что став абэноши, Тэкеши-сан взялся за ум. Учится, ведет себя примерно.

- Надеюсь, она права. После проявления одаренности люди меняются. Кому-то гордыня ломает психику и превращает в мерзавца. Кто-то принимает дар богов с благодарностью и начинает восхождение на вершину Фудзи-сан. Посмотрим, что будет дальше.

***

Поздно вечером в ресторане Гонпачи в центре Токио встречались двое: владалец Аючи Банка Изао Ямасита и человек для специальных поручений Риота Кикути.

Утолив голод, старик приступил к докладу:

- Мы проверили первые три цели, Ямасита-сама. Пустышки. Осталась последняя.

- Как это знакомо, - усмехнулся банкир. - Аналитики вечно считают, что им ведомы тайные пружины мироздания и постоянно ошибаются.

- Никто не может знать всех фактов, которые влияют на общую картину. Для таких случаев и нужны мои люди... Мне кажется, у парня был сообщник. Мало того, я даже могу предположить, кто это. Масаюки Хасэгава, изгнанный из клана Инагава-кай. Работает водителем у Тэкеши-сан.

- Боевик и водителем?

- Да. Мотается с парнем по всей округе. Мы пока не смогли выяснить, что именно связывает пацана с борекудан, но ему спихнули проклятый автомобиль. Американскую железку, прежние владельцы которой постоянно попадали в неприятности.

- Что еще ждать от поделок из-за океана, - фыркнул Ямасита-сама. - Эти железные корыта любит лишь шпана. Наверное, мальчишка всю жизнь копил на такую и безмерно счастлив, заполучив на время.

- Мы отрабатываем сейчас возможные варианты, постараемся закрыть проблему к концу следующего месяца.

- А если оформить все, как конфликт между бандитами? Рядовые члены борекудан не терпят отступников.

- Это тоже возможно. Главное, не всполошить союз Микоками. Они очень не любят, когда кто-нибудь обижает абэноши. Плюс для нас - парень слабосилок, с высоким шансом на выгорание. Даже в госпитале наблюдается. Особо за него держаться не станут.

- Хорошо. Я скажу Масаши Хаяси, что проблему с пропавшим сыном держу на контроле и работа идет. Когда у вас будут результаты, сообщите мне. Финансирования хватает?

- Более чем. Размер премиальных можно будет обсудить после завершения операции.

***

Тесты-тесты. Поставить крестик, обвести кружочек, сдать сочинение на пять страниц “значение эпохи Эдо в становлении государственности Нихон”. К последнему уроку начинаешь понимать, почему неделю называют “проклятой”. Но вроде втянулся. Или занимаюсь самоуспокоением. В любом случае, результаты объявят на следующей неделе. Осталось продержаться десять дней.

Во время большой перемены класс обедал всей кучей. Это стало подобием традиции - сдвинуть столы и устроиться друг напротив друга: с одной стороны девчонки, с другой парни. Жуем, друг друга подкалываем. Комментируем измученный вид. Заметил, что Эйко надела подарок, часики пару раз блеснули в солнечных лучах. Комментировать не стал.

Когда народ двинулся на выход, собрал тетради в рюкзак и побрел последним в очереди. Завтра у нас английский, я официально буду свободен на час раньше. Может, завалиться куда-нибудь перед встречей с оябуном? Исключительно, чтобы голову разгрузить.

У дверей натыкаюсь на англичанку:

- Коннитива, Тэкеши-сан. Как твои успехи в учебе?

- Коннитива, Накадзима-сэнсей. Вроде неплохо. Про пересдачу никто не заикался.

- Да? Но если хочешь, я могу организовать тебе еще один экзамен по английскому.

- Спасибо большое, Накадзима-сэнсей, я бы лучше не отказался от еще одних каникул. - Надо как-нибудь переключить вредную старуху с тестов. А то с нее станется, заставит вытягивать на девяносто баллов и выше. - Все хочу спросить, офицер Накадзима не является вашим родственником? Очень серьезный инспектор. Я с ним несколько раз встречался.

- Это мой сын, - улыбается довольная карга. Похоже, я ей польстил. - Кстати, он про тебя тоже спрашивал. Узнавал, как успехи в школе.

- Конечно, я как великая черепаха, держу на спине трех слонов, которые служат подставкой для Йокогамы. Все важно, чтобы тесты были сданы на отлично...

- Не возмущайся, Тэкеши-сан. Считай, что тебе выпал шанс сделать что-то полезное не только для себя, но и других.

Да, да. Умри за интересы общества. Проклятый муравейник.

- Если получится запустить клуб с ребятами, то мы займемся помощью волонтерам. Мне почему-то кажется, что это будет в самом деле полезно. А не отметки в табеле.

- Одно другому не мешает... Ты на машине? Не можешь подвезти меня до станции? На выходных подвернула ногу, теперь начала ощущать свой возраст.

- Может, сразу до дома, Накадзима-сэнсей?

- Спасибо, но лучше до станции. Успею еще забежать по дороге домой по делам.

Вот и пойми ее - или ходить не может, или просто любопытство заело. Но мне не жалко.