Страница 18 из 22
Когда собравшиеся разошлись, Лун заметил досаду на лице Звона. Он подтолкнул его локтем.
– Иди, помоги Цветике и остальным.
Звон помедлил.
– Думаешь, стоит?
– Это сейчас важнее всего остального. – Судя по разговорам, охотники и большая часть воинов собирались отправиться на охоту. Звон был им не нужен, а наставникам наверняка пригодилась бы любая помощь.
Недолго помявшись в нерешительности, Звон кивнул. Он, похоже, был рад заняться чем-то, что у него получалось.
– Ты прав. Пойду помогу им с книгами.
Когда Звон ушел, Нефрита сказала:
– Я спущусь вниз и тоже им помогу. Я ориентируюсь в библиотеке не так хорошо, как наставники, но в последние несколько циклов я только и делала, что училась.
Лун все это время предполагал, что отправится на охоту, и только что понял, что, возможно, от него ждут совсем не этого.
– Хм, ты не против, если я полечу поохочусь?
Она склонила голову набок и косо на него посмотрела.
– Если я скажу, что против, это что-нибудь изменит?
Немного обидевшись, Лун сдержанно сказал:
– Да. – Затем он помедлил и уже честнее прибавил: – Наверное.
Нефрита вздохнула, но с оттенком иронии. Она сказала:
– Иди.
И Лун пошел.
Охота оказалась настолько увлекательной, что почти смогла отвлечь Луна от тревог за их ближайшее будущее. Вместе с отрядом окрыленных он разведал висячий лес и обнаружил, что на платформах исполинских древ обитали травоеды. Посоветовавшись с Крестцом, они решили сосредоточиться на стаде прыгучих существ, похожих на бэндоскоков с востока, только эти были с тускло-зеленой шерстью, с рогами и гораздо злее.
Платформы древа-колонии не были связаны с платформами окружающих деревьев, хотя арборы нашли остатки давно обрушившихся деревянных мостов. Окрыленные перенесли охотников на платформу рядом с похожими на бэндоскоков существами, и дальше охотники уже двинулись в путь самостоятельно. Они перебирались с дерева на дерево, запрыгивая или соскакивая на платформы внизу, перебегая по ветвям или карабкаясь по широким полотнам зелени на ярусы повыше.
На поляне одной из платформ Лун убил прыгуна и, примостившись на его туше, наблюдал за окончанием охоты. Им оставалось выяснить, не водятся ли в окрестностях крупные хищники, и окрыленным еще предстояло многое разведать. Однако Лун уже верил, что этот висячий лес был тем самым местом, где должны жить арборы. Здесь ярко сиял солнечный свет, окрашенный в зеленые тона, вокруг пели птицы, ветерок, помимо запаха крови и мертвого прыгуна, был пронизан запахами сотни различных цветов. Когда Крестец вытащил на поляну еще одну тушу, Лун сказал:
– Это хорошее место.
– Да уж. – Крестец выпрямился и стряхнул с гребней на голове кровь. – Могло быть хорошим. – Он говорил так, словно уже сдался.
Лун еще не думал, что пришла пора сдаваться.
– Мы отбились от стаи Сквернов, у которой были наставники-полукровки, – напомнил он.
Крестец вздохнул.
– Если бы нам пришлось с кем-нибудь сражаться, я бы не беспокоился.
Когда охотники объявили о завершении охоты, Лун помог им перенести туши в колонию. Они добыли столько мяса, что его должно было хватить всему двору на несколько дней, и арборы могли завялить часть, чтобы сохранить его. Охотники принялись снимать шкуры и разделывать туши, а Лун полетел к одной из платформ и встал под небольшой водопад, чтобы смыть кровь с чешуи. Он с теплотой вспоминал о купальнях с горячей водой в старой колонии – они нагревались камнями, зачарованными наставниками. Здесь арборы могли устроить такие же, когда вычистят мох и разберутся, как пустить воду в бассейны внутри древа. Если, конечно, двор останется здесь надолго.
Чтобы просушить крылья, Лун перелетел на платформу, у которой были пришвартованы летучие корабли, и приземлился на палубу «Валендеры». На корабле под руководством Нирана и под зорким присмотром Почки трудилась группа арборов – они шкурили оставшиеся от когтей отметины, заделывали дыры и плели новые снасти. Новости уже разлетелись, и Лун неожиданно обнаружил, что Ниран сочувствует им.
– Это похоже на утрату двигателя корабля, – говорил островитянин, облокотившись на ограждение палубы. – Тем, кто не имеет возможности добраться до небесных островов, очень трудно добыть из них камни. Вместо того чтобы попытаться их купить, некоторые крадут их. – Он покачал головой. – Но мы знаем, где достать новые, и мы не живем на наших кораблях.
Почка облокотилась на борт рядом с ним, ее шипы и гребни были понурены.
– Я не знаю, что мы будем делать. Все рассчитывали, что мы останемся здесь жить.
– Разве вы не можете найти в этом лесу другое место? – спросил Ниран. Лун и сам подумывал о том же. – Здесь есть другие заброшенные колонии?
Выражение лица Почки не стало менее тоскливым.
– Наверняка есть, но все они принадлежат их исконным дворам. Как и это древо все еще принадлежало нам, хотя мы уже много поколений сюда не возвращались. Если мы займем чью-то колонию и территорию, даже если ей и не пользуются, другие дворы могут бросить нам вызов. Нам придется совсем покинуть Пределы. Путь будет долгим, особенно учитывая то, что мы не знаем, куда направимся.
Луну было нечего на это ответить. На палубе уже работало более чем достаточно арборов, и он не хотел просто стоять и глазеть. Он прыгнул за борт, подлетел к дуплу и направился по извилистому коридору в приемный зал. Несколько солдат стояли там на страже, и теперь они выглядели куда угрюмее, чем утром. Один темно-зеленый, крепко сложенный арбор поднял глаза, и Лун узнал его. Это был Ячмень – один из солдат, пытавшихся выгнать Луна из колонии в первый же день, когда он прибыл туда.
Лун не мог сказать, вспомнил ли Ячмень то происшествие, но выглядел он таким же подавленным, как и Почка. Он сказал Луну:
– Они все внизу, в большой комнате под этажом учителей. Читают.
Лун благодарно махнул хвостом и направился к лестнице. На самом деле под определение «большой комнаты под этажом учителей» попадало множество помещений, но он нашел их в той же комнате, где они разбирали разгруженные припасы с кораблей. Она была круглой, несколько проходов вели из нее в соседние помещения или наверх, в опочивальни, а купольный свод потолка украшало резное изображение неба, где растянувшиеся в стороны солнечные лучи уступали место звездам и полумесяцу. По периметру комнаты, прямо под резьбой, располагались ракушки-светильники.
Все наставники и несколько учителей сидели на полу и читали неплотно переплетенные книги и стопки несшитого пергамента. Нефрита сидела рядом с Цветикой, Толком и Звоном и листала толстую книгу.
Лун принял земной облик, поскольку все остальные были в нем же, а Нефрита – в облике арборы. Он подошел, сел рядом с ней, и она обняла его за талию, притянув к себе поближе. Лун прижался к ней и потерся щекой об ее щеку. Она спросила:
– Ты хорошо поохотился?
– Замечательно, – рассеянно сказал он, отвлекшись на книгу. Пергамент был толстым и мягким, сшитым серебристым шнуром, тонким, как проволока, а обложка сделана из мягкой голубой шкуры рептилии. Разобрать письмена было решительно невозможно. Казалось, что страница целиком заполнена извилистым узором, местами украшенным цветными чернилами. Лун надеялся, что смотрит на какой-нибудь декоративный орнамент, но Нефрита перевернула страницу, и его надежды рассеялись. Он мельком окинул взглядом книги и пергаменты, которые изучали Цветика и Звон. Нет, все-таки это были письмена.
Он умел хорошо читать по-альтански и по-кедайски и мог разобрать слова некоторых других земных языков, но этот был ему совсем не знаком. Лун предположил, что книги написаны на языке раксура, но он даже не мог разобрать, где начинается одна буква и заканчивается другая. До этого он смутно надеялся, что существует какая-нибудь книга о консортах, которая даст ему хоть какое-то представление о том, как ему нужно себя вести и что от него ожидают, ну или, по крайней мере, скажет, на что ориентироваться. Теперь об этом не могло быть и речи; такая книга, может быть, и существовала, но написана она была точно не на альтанском.