Страница 6 из 51
О, это очень интересный случай. Он был когда-то очень хорошим воином, под его началом были только лучшие, но его постигла неудача, как, впрочем, и всех в этом мире. Он влюбился в дочь своего господина и в результате ссоры убил своего несостоявшегося тестя, за это его продали в рабство в назидание другим. Позор и бесчестие лучшему из лучших – хуже смерти.
Скифид рассказывал и смотрел на раба, чтобы видеть, как тот будет реагировать. Но он не реагировал вовсе и сидел с таким видом, будто рассказ не о нем. В его глазах читалась неимоверная воля и самоконтроль, присущие настоящему воину. Лишь сжатые кулаки выдавали его состояние. Кирилл постоял у клетки, рассматривая этого человека, потом отвернулся и пошел к другой. Они ходили от клетки к клетке как в зоопарке, рассматривали живой товар, и Скифид с наслаждением рассказывал то одну, то другую историю, связанную с тем или иным рабом.
Вот это кто? – спросил Кирилл, показав на девочку лет двенадцати, которая сидела в углу последней клетки, обнимая двух маленьких детей, которые прижимались к ней и, как загнанные зверьки, с неподдельным страхом глядели на двух мужчин, осматривающих содержимое клетей.
Эта рабыня досталось мне не так давно, ее семья принадлежала одному моему зна- комому, он проиграл мне их в кости. Родители их куда-то делись – не знаю, куда. Да и, впрочем, какое мне дело? А они, надеюсь, принесут мне хорошую прибыль. Ведь рабыни, да еще и хорошенькие, как эта, дорого стоят.
Ведь они совсем еще дети, какой из них прок? – с искренним удивлением произнес Кирилл.
Ты меня удивляешь! Есть те, кто любит женщин, и те, кто любит девочек, а значит, и платят за них очень хорошо.
Они повернулись и пошли к шатру Скифида, весь оставшийся день провели за празд- ными разговорами. К вечеру Скифид, порядком охмелевший, принялся развлекать го- стя пением. Спать они легли затемно, но Кирилл не мог уснуть. Он все думал, как ему поступить. Мужчина не мог определить, что на текущий момент будет лучше для его дела. Терзаемый сомнениями и желанием повлиять на ход вещей, он вышел из шатра и направился к реке.
Вокруг царила тишина, сверчки распевали свои песни, весенний ветерок тихо шур- шал травой, костры охранников догорали. Кирилл шел тихо, как тень. Он не хотел при- влекать к себе внимания. Кирилл дошел до берега реки и сел на песок. Вода в реке почти не колыхалась. Не было волн. Казалось, что вода тоже спит, замерев на месте.
Кирилл смотрел на воду и думал о том, что ждет его завтра.
Так и просидел он всю ночь, даже не заметив этого. Просыпающееся солнце улыба- лось ему, как лучшему другу, оно было радо, что его встречает человек. Ветер дремал на кронах деревьев, и ему не было дела до какого-то там солнца, он устал за ночь, ему хотелось отдохнуть. В этой тишине, когда даже вездесущие птицы засыпали каждая на своей веточке, Кирилл услышал разговор двух мужчин. Он не знал, кому принадлежат голоса, и решил послушать, подобравшись поближе. Говорили двое. Один, как догадался Кирилл, был охранник, другой – человек лесного братства, так называл разбойников сам Скифид в разговоре с Кириллом.
Я тебе говорю, все надо делать сейчас, я не могу поить их каждый вечер, это вызовет у Скифида подозрения, а сейчас подходящий момент. Они с пришлым напились и спят без задних ног, а мы сможем провернуть все без хлопот. Кирилл узнал по голосу того парня, который утром преградил ему дорогу, а потом испытывал судьбу в поединке с ним.
Кирилл тихонько поспешил к шатру, вошел внутрь, где безмятежно спал караван- щик, и тихо потряс его за плечо. Несмотря на свой сон и выпитое вчера вино, Скифид вскочил с постели как ужаленный, и в его руке сверкнул нож.
Тихо, не шуми, я кое-что расскажу тебе о твоем лучшем охраннике, – сказал шепотом Кирилл, наклонившись над самым ухом караванщика.
Он рассказал своему новому другу об услышанном, и едва смог уговорить его не де- лать поспешных шагов. Потом Кирилл подошел к своему мешку и отвязал от него две палки, которые взял с собой как средство защиты. Караванщик искоса посмотрел на Ки- рилла и сказал с насмешкой:
Да, палками мы им мечи-то пообломаем точно, а главное – страха нагоним.
Потом, согнувшись в три погибели, сновал между охранниками и будил тех, кому до- верял больше всего. После подготовки к встрече непрошеных гостей два друга вышли из шатра, готовые ко всему. В руках у Кирилла были палки, у Скифида меч. Они сразу уви- дели чужих, что сновали у клетей с рабами и, не раздумывая, спокойно пошли в сторону незваных гостей. Кирилл во весь голос сказал:
Это почто произвол чините, псы никчемные? Или для вас иного, как разбой, дела нет? А ли вы, худые люди, со смертью играть вздумали?
Кто тут нас смертью пугать вздумал? Не вы ли, люди добрые? – сказал один из воров, и, судя по его уверенному поведению и наглой ухмылке, Кирилл понял, что перед ним главный.
А ты, собака, на колени падай и, скуля и вылизывая подошвы мои и моего друга, проси отпустить вас, тварей подлых, змей подколодных.
Завершив свою речь, Кирилл был уверен, разбойнику будет не до товара, он будет жаждать его крови.
И не ошибся. Главарь, скрежеща зубами от злости, пошел на Кирилла. В руке у него был меч, причем очень дорогой меч, а значит, доходное дело – грабеж, решил Кирилл. Вслед за своим вожаком двинулись и остальные разбойники. Вооружены они были по- разному: у кого был топор, у кого меч, а кто и просто с дубиной. Скифид же с неподдельным удивлением и интересом наблюдал, как его гость творит дипломатию.
На шум повставали охранники и стали спешно хватать оружие и готовиться к схват- ке. Кирилл спокойно и демонстративно положил одну из палок на землю. Одной рукой держал за рукоять палки, второй повернул верхнюю ее часть и снял ее. Под ней оказался клинок, по меньшей мере – странный клинок. Потом он проделал то же самое со второй палкой, и в руках у него оказались два клинка по метру длиной каждый. У Скифида от удивления увеличились глаза, и он прошептал:
А ты не так уж и прост, как я погляжу.
Ты еще ничего не видел, друг мой, – спокойно, не сводя глаз с любителей легкой наживы, произнес Кирилл.
Увидев это, разбойник остановился, одобрительно покачал головой и стал ждать, когда все разбойники соберутся за его спиной. Тактика, как понял Кирилл, отработанная. Он тихо прошептал Скифиду:
Отойди мне за спину и не вмешивайся, береги людей, вмешаешься по моей команде.
Понял?
Он сказал это таким тоном, что Скифид, ничего не говоря, повиновался и со своими людьми отошел на несколько шагов назад.
Последний раз предлагаю вам, скоты безродные, сдайтесь! Может, хоть рабами, но вы будете жить.
После этих слов, он точно знал, разбойники не уйдут, не оторвав ему голову. Впрочем, он этого и добивался.
Разбойники в первых рядах не спускали глаз с его клинков, странных клинков. Клинки были похожи на штыки для винтовок советской армии времен Второй мировой во- йны, только более длинные и, в отличие от штыка, у них все грани были острыми, как бритва. Разбойники бросились в атаку, все и сразу. Это было хорошо.
Кирилл стоял на своем месте, как будто ничего не происходило, потом, когда между ним и главарем банды осталось около двух метров, Кирилл рванул с места так стремительно, что бежавший рядом с главарем бандит даже не понял, почему в его груди дыра. От неожиданности главарь приостановился, но ненадолго. Он прыгнул на своего про- тивника как тигр, с одним желанием – уничтожить. Кирилл легко парировал его выпад и в свою очередь нанес удар левой рукой. К удивлению, его противник оказался про- ворнее, чем ожидалось, и он не стал дожидаться следующего выпада, а просто нырнул в массу своих сотоварищей, уходя от атаки. Разбойники нападали со всех сторон сразу, это было на руку Кириллу, он кружил как вихрь, сея вокруг себя смерть. Разбойники не могли дотянуться до него и только больше сбивались в кучу.
Кирилл легко отбивал удары разбойников и наносил точные и смертельные удары то влево, то вправо. Потом падал на колени и наносил удары по ногам, вскакивал и его разящие клинки пробивали шлемы разбойников, как яичную скорлупу. Затем все стихло, и разбойники отошли в стороны, оставляя этого сеющего смерть человека в центре. Кирилл остался стоять неподвижно; один клинок смотрел острием в землю, другой в небо, голова Кирилла была наклонена вниз, и он стоял, широко расставив ноги, не шевелясь, как статуя. Это завораживало всех – и разбойников, и охранников, переминающихся на месте, ожидая своей очереди, вступить в бой. Время шло, через несколько секунд у главаря сдали нервы и с диким воплем он бросился на того, кто так безжалостно и безнаказанно уничтожал его людей. Все остальные последовали его примеру. Кирилл стоял неподвижно, и за мгновение до того, как главарь нанес свой удар, исчез, и в тот же мо- мент главарь почувствовал обжигающую боль в правом бедре, следующее, что увидел он, было лезвие клинка, торчащее из его собственного горла. Тело главаря обмякло, он медленно упал к ногам победившего его пришлого человека, который каким-то непостижимым для понимания нормального человека способом мог противостоять целой банде и при этом выжить. Кирилл крикнул во весь голос: