Страница 37 из 100
Следующим пунктом в личных заботах стала мама. Зная её нелюбовь к большим городам, факт переезда должен был стать для меня той еще головной болью.
Не стал.
Заготовив целую речь, и внутренне приготовившись к самым сложным для меня дебатам, я слегка окосел, когда после десяти минутного монолога, мать даже спорить не стала. Кивнула, улыбнулась и пошла собирать вещи. Так я и остался стоять оловянным солдатиком, совершенно не понимая, что вообще происходит?
— Голову, поди, ломаешь? — озвучила она мои мысли, выходя из комнаты.
— Есть такое, — не стал отмазываться я.
— Юр, ну что ты как маленький? — улыбнулась она, подходя ко мне и делая то, что я не позволял никому — взлохматила мои волосы. — Я вижу и понимаю, к чему всё идет. И самое последнее, чего хочет мать своему ребенку, чтоб его сердце было неспокойно. Надо в город, значит, надо. Только я не уверена, что ты будешь рад девяти моим кошкам у себя в квартире.
— Я тебе свою куплю, — отмахнулся я, как от проблемы, что и выеденного яйца не значит.
— Так, — вмиг нахмурилась она. — Ты мне ничего рассказать не хочешь?
— Ну, мааааам! — протянул я, смотря на неё щенячьими глазками.
Не прокатило.
Пришлось рассказывать всё от и до, чего бы мне не шибко хотелось. Особенно меня корежил тот случай с амером, до сих пор вызывая внутри противоречивые чувства. Его крик, кажется, навсегда остался со мной. Но больше всего я волновался, насколько это скажется на маме, насколько сильно она во мне разочаруется.
— Ох, Юр, — прижала она ладошку к губам, но после подошла и обняла. Крепко-крепко, как в детстве. — Если кто-то тебе скажет, что поступил ты неправильно, разрешаю его ударить.
И вот так всегда, сколько себя помню. Она постоянно на моей стороне, всегда и во всем. А сколько ей пришлось пережить, чтобы поставить на ноги такого обалдуя, как я и вспоминать не хочется.
Вся эта суета отняла месяц моей жизни. Москва, Ратнер, мама, переезд, жилищный вопрос с потенциальными работниками и куча других нюансов, которые требовали непосредственно моего участия. Казалось бы, триста с лишним миллионов на счету, уж о чем, а о деньгах точно переживать не стоило, но нет. Через месяц у меня осталось чуть больше тридцати.
Поднимаясь к себе в квартиру, после очередного «собеседования» с присланным Уваровым парнем, мыслями я был далек от дома. Не нравилась мне суета военных вокруг моего клуба. Нет, несомненный бонус от их присутствия всё-таки есть, но напрягает. Просто напрягает. Знаем мы, как это делается — прихватизация в военных целях в военное время и хрена с два правду найдешь. Показывать же зубки вообще не вариант. Не те у нас весовые категории, далеко не те.
Квартира встретила меня тишиной и призрачной аурой покоя. Именно здесь я чувствовал себя в состоянии всё хорошенько обдумать. Этакая дань уважения моему прошлому стилю жизни. Где не было никакой суеты, нежити и других миров. А только комп, пара бутылок пива и музыка, без лишней надобности выходить наружу.
Заходя в комнату, включил свет и застыл. Электрические дуги непроизвольно побежали по правой руке, а между пальцев начала собираться шаровая молния.
— Как-то неприветливо друга ты встречаешь, — ухмыльнулся Костя, сидя на кресле. — Неужто не рад видеть?
Выглядел он так, словно ничего не случилось. Словно не терялся он на месяц, словно не пытался убить меня до этого. Только взгляд изменился и, пожалуй, манера подать себя. Нет, Костя и до этого скромником не было, но, как бы сказать, всегда старался держать себя в определенных рамках, здесь же передо мной сидел человек, привыкший брать от жизни всё и чуточку сверху.
— Пиво будешь? — спросил я, беря под контроль и эмоции и магию.
Костя кивнул, а я прогулялся до кухни, где в холодильнике всегда лежит пиво.
Мысли? Да не было их. Все проблемы, что крутил в голове, пока поднимался, как-то и испарились. Сейчас я просто не знал, что делать.
Уже передавая бутылку Кости, поймал его немного ироничный взгляд и внезапно успокоился. Он мой друг. И тот факт, что он изменился, этого не отменяет. Тем более есть один нюанс, который не дает мне покоя — во всем, что с ним происходит, есть и моя вина.
— Как оно? — спросил я, чтобы спросить хоть что-то.
— Ты знаешь, — улыбнулся друг, — лучше, чем когда-либо. Ты, смотрю, тоже на месте не сидишь? Ядро прокачал, деятельность бурную развел, с вояками на короткой ноге. Видной фигурой становишься, а, Юр? Даже Наталью Викторовну под бок перетащить смог, уважаю!
Если сначала его речи слова воспринимались нормально, то вот упоминать мою мать ему явно не стоило. Разряд молнии пронесся от кончиков пальцев правой руки к плечу и обратно. Возможно, угрозой его слова и не были, но Костя слишком хорошо меня знает, чтобы сболтнуть всё это просто так. Тем не менее, реакции на мою магию не было никакой. Только его взгляд, пожалуй, стал чуточку жестче.
— А ты неплохо так обо всем этом осведомлен, — хмыкнул я. — Что ж за месяц даже в гости не зашел? Я ведь искал тебя, думал, может помощь, какая нужна.
— Один раз ты уже помог, — тут же ощерился друг. — Больше не надо.
— Ауч, — хмыкнул я, делая глоток пива, даже не ощущая его вкус. — Жизнь ведь тебе спасал.
Неуловимым для глаза образом Костя вдруг изменился. Чуть запали глаза, челюсть стала массивнее, чуточку заострились и удлинились уши. Кожа на руках стала серой и грубой, а ногти удлинились на сантиметр другой и заострились.
— У благих намерений всегда одна дорога, — голос у друга тоже изменился. Стал более низким, с явными шипящими нотками. — Сила это всегда приятно. А сила, с которой мало кто может соперничать, приятнее вдвойне. Только вот у всего есть своя цена. Скажи, друг, ты бы принял «такую» силу? Когда в моменты тебе сносит крышу настолько, что даже родные кажутся лишь аппетитным куском мяса? Когда ты не можешь себя контролировать, особенно в моменты голода? Когда люди, вокруг тебя, только лишь вместилища такой притягательной маны? Словно бурдюки с холодной водой, посреди тысяч километров песков. И ты мне еще будешь что-то говорить про помощь?
На последних предложениях Костя и вовсе потерял человеческий вид, превратившись в то существо, что я видел тогда, у поселка. Но в этот раз он очень быстро взял себя в руки, и до белых костяшек сжав кулаки, откинулся на спинку кресла. Секунда, другая и вот передо мной снова тот человек, с которым мы дружим уже лет десять. И я вижу, как он борется с той тварью, что сидит внутри него. С тем монстром, который оказался внутри его мыслей именно по моей вине. Черт.